Он уже триста лет почти никогда не покидает комнату, где он умер. Фехтовальную залу на первом этаже. Я иногда хожу к нему. Не думаю, что он захочет нам помогать. Он отказался давно участвовать в играх Бафомета и Дагона. Когда Жак привёз меня сюда, здесь жило несколько верных ему людей. Если быть точнее – то семеро. Шестеро ребят-матросов и один боцман, Прокоп. Жак рассказывал, что он прятал свои сокровища, ещё с тех времён, когда перевозил рабов. Об этом знали как раз эти шестеро с Прокопом, но молчали – хотели получить свои доли и тихо-мирно закончить свою жизнь. Не успели. Что-то пошло не так, и вот они теперь рабы Дагона. Шестеро сидят в трапезной – там, где последний раз обсуждали, как поделят сокровища из Катакомбы. Прокоп первым предал Жака, сказав, что с Дагоном ему оставаться выгоднее. Своих ребят подначил он. Мы тут все по-своему заколдованы, как и рабы Дагона. Дагон и Бафомет играют нами как карточными фигурами. Шакс не может побороть Медузу или Адскую Гончую. Прокопа может побороть только Жак. Если, конечно, захочет. Он слишком горд, чтобы быть марионеткой. И он по-своему прав. Зачастую битвы выигрывает тот, кто в стороне наблюдает. Я – Анна Бони, знаю это.
Да, у Прокопа нож, связанный с проклятьем Того, Кто Бродит Среди Книг. Он к нему попал из-за трусости и малодушности девицы Бартул. Бартул оборонила его. Прокоп следил, он знал, что Бартул сломается.
Анна посмотрела на меня с вызовом. Но грустно.
Я произнесла, решив быть искренней до конца:
– Ты говоришь – я бесстрашна. Ты ошибаешься. Я очень боюсь.
– Но ты хочешь вниз. Тебя манит Катакомба. Я узнаю этот блеск в твоих глазах, – Анна внезапно встала и приблизилась ко мне почти вплотную.
Её большие карие глаза впиявились в мои. Очень выразительные глаза. Сложно поверить, что она – девица: один такой взгляд – и все мужчины рабы.
– Жак тоже хотел туда. И Прокоп. И все ребята. Именно из-за этого получилась вся эта катавасия с ножом.
– А ты хотела?
– Мне было всё равно. Я горевала о Марии. Я умирала от чумы. Но теперь хочу. Потому что ты туда пойдёшь. Ты тоже могла бы брать города, быть пиратским капитаном.
Анна улыбнулась. Её улыбка такая обаятельная, такая светлая. Сложно поверить, что она принадлежала женщине-душегубке, отправившей на тот свет, вероятно, тысячи человек, включая детей.
– Анна, ты разбираешься в музыке. Скажи, что за мелодия нужна для манекенов из воска. Что это вообще за манекены?
– Ах, этих кукол подарили сыну Джакомо его дальние друзья. Это как раз тот случай, когда проклятье притягивает проклятье, зло притягивает зло. Три пары дам и кавалеров были изготовлены неизвестным мастером-таксидермистом, выставлены на выставке в другой стране. Там произошли несчастные случаи, после чего распорядители выставки – как раз эти друзья сына Джакомо и привезли их в Лесное Сердце. В каждом из манекенов заточен бес. Дагон не упустил случая пополнить свои кадры. Он призвал этих бесов в рабы. Они танцуют каждую ночь в зале, выйти из него не могут. Они охраняют то, что тебе нужно в этом зале: ключ от первого входа в Катакомбу из Усадьбы. Да, есть мелодия, которая заставит их танцевать таким образом, что они забудут про ключ. И вообще забудут обо всём на свете.
Анна загадочно улыбнулась.
– Какая мелодия? – повторила я вопрос.
– Я проводила своё маленькое исследование – вместе с Мелькором и Астром. Чем мы только не занимались все эти годы! Мы не надеялись снять проклятье, нет – уже не надеялись. Мы надеялись развлечь себя. От безысходности, да, если можно так выразиться. Мы выкатили пианино поближе к пролётам лестниц, так, чтобы его было слышно на первом этаже. Я играла, а ящерицы наблюдали за бесами. Я брала разные ноты, вариации, наигрывала этюды в разной тональности. Мы действовали наугад. Из интереса. И что же – у нас получилось. Я тебе сейчас наиграю эту мелодию. Видишь ли, наша задача облегчалась тем, что бесы тоже любят хорошую музыку. Едва услышав знакомые ноты, они дёргались. По этому дёрганью мы понимали, какую ноту играть следующей.
Анна подошла к пианино и заиграла.
Сначала я не узнала мелодию. Но через несколько тактов я с удивлением поняла, что это такое. Анна исполняла великолепно. Я почувствовала, как покрываюсь мурашками – то ли от мастерства игры легендарной пиратки, то ли от осознания невероятной череды совпадений.
Она играла Девятую Симфонию Нессена. Это произведение было у меня на диске, который подарила мне Айра! Анна играла, играла, играла. Она сыграла сокращённый вариант, и когда она окончила, моё сердце бешено стучало, я не находила себе места, уже была на ногах, ходила туда-сюда.
– Девятая Симфония Нессена! "Мистическая"! Тут что, есть ноты? Как ты научилась её играть?
– Может быть, ноты. А может быть, я её из головы выдумала. Подобрала по нотам. Но манекены начали под неё танцевать, – усмехнулась Анна.
– Здесь я где-то видела дисковый проигрыватель… Ты говорила, Элеонора слушала попсу. Точно! У неё в комнате! – осенило меня. – У меня есть диск с этой Симфонией. Он оказался у меня по дороге сюда.
