Потом судьба свела нас с Марией. Я сразу поняла, кто она. Мой двойник. Моя сестра – по крови, по духу. Так же, как и я, она любила драться. Так же, как и я, она не хотела потакать обществу, внушавшему, какой должна, а какой не должна быть женщина. Так же, как и я, она пудрила всем мозги, выдавая себя за мужчину. Жак сначала был озадачен таким приобретением в виде ещё одной женщины в брюках и с саблей у себя на корабле, но после первого успешного абордажа, когда Мария спасла ему жизнь, мигом полюбил её.
Постепенно я стала понимать, что дело не в поле. Да, не в том, что у тебя между ног – а в том, что у тебя в голове. И здесь вот, в сердце, – Анна ударила себя по груди. – Многие мужчины – слабый пол. Многие женщины – сильный пол. А то, как надо – указано роком свыше. Если надо женщине брать саблю, брать корабли, брать города – значит надо. Если надо мужчине реветь без повода, распускать сплетни, быть истеричкой и ещё делать кучу вещей, которые ошибочно предписывают только женщинам – значит, надо. Я брала города, у меня были свои корабли. Штук пять, семь. Я достигла того, чего хотела. Под моим началом ходили мужчины, во много раз старше меня. Они гордились, что ими командует женщина. Можешь считать, что я заливаю. Любому человеку нужна твёрдая рука, которая его направит. В книжках написано, что это должна быть рука отца, мужчины. Не всегда. Твёрдая рука может быть у женщины. Когда ты машешь саблей в ближнем бою, раскраиваешь клинком черепушки и пушки – без твёрдой руки нельзя.
Некоторые – если не многие – люди живут тем, что между ног. Я жила амбициями. Мария жила служением. Ей нравилось делать то, что она делает. Она была хорошим солдатом, но таким, который не хотел стать генералом. Она не стала брать себе свои корабли и флотилии, как я. Когда я ушла в свободное плаванье, Жак сделал её своей правой рукой. Мы втроём оставались друзьями.
Однажды я нашла Вольного Разбойника. Незадолго до того, как злосчастный Ямис наклепал донос на меня, Жака, Марию. Вольный Разбойник хитростью взял мой корабль, обездвижив команду, но не убивая. Каким-то образом погрузил их в сон. Про него ходили слухи, что он если не дьявол, то колдун. Он сказал мне, что слышал обо мне и хотел познакомиться и потолковать.
Мы потолковали. И сделались друзьями. За одну ночь разговоров. Он звал меня к себе на корабль, я его к себе. Мы посмеялись. Потом он вдруг сказал, что пиратов скоро не будет, что они – вымирающий вид. Я готова была прямо там убить его как последнюю собаку за такие речи. Но через несколько дней, умирая вот здесь вот от чумы, осознала – насколько он прав. Я не знаю, где была бы я сейчас и была ли, если б согласилась ходить с ним. Знаешь, почему я тебе рассказала о нём? Он был похож на тебя. Или ты на него. Вы оба по особому бесстрашны. Ты вот, например, мысли в себя не допускаешь, что можешь проиграть. До тебя все боялись. Их приходилось пинками заставлять.
Моя история почти закончилась. Нас схватили. Меня, Марию. Жак избежал этой участи. Он исхитрился устроить нам побег. Но к тому времени мы в тюрьме подхватили чуму. Всего неделя. Мария была при смерти. Она приказала мне бежать, приказала оставить её. Мы не хотели. Тогда я впервые в жизни заплакала. Я ведь тоже знала, что умру, но мне было обидно до смерти, что умрёт Мария. Моя единственная лучшая подруга. Моя сестра. На берегу и на море.
Жак привёз меня сюда. Он сказал, что слышал легенду – будто нож сможет излечить от чумы. Жак в своё время увлекался колдовством, тарелковращением. Он выкупил эту усадьбу, находящуюся в плачевном состоянии, у последних потомков рыцарей Ордена Чёрной Розы. Именно из их свитков и записей он узнал о ноже. Нож и обряд. И мы станем спасены от всех болезней, от смерти, станем бессмертны. Но души наши взамен навсегда остаются здесь. Жак знал. Я знала. Мне было всё равно – я умирала. Я потеряла Марию. Я сходила с ума, была не в себе – я до сих пор схожу с ума. Кончилось всё так, как кончилось. Я умерла, потом умер Жак – он заразился от меня чумой.
