– Ха! А ты хорошо снарядилась в дорогу, – похвалила меня Анна. – Тогда я за тебя спокойна. Ключ от Катакомбы у тебя в руках.
– Навестим Жака. И возьмём у Прокопа назад оружие против Скитальца. Но сначала хочу поговорить с Брабатусом.
– Как знаешь, – Анна махнула рукой. Энтузиазм её иссяк.
Мне вдруг подумалось – Брабатуса тут все недолюбливают. Он в результате замкнулся, от непонимания. Наверняка в глубине души он очень раним и одинок. Когда человек проявляет постоянное недовольство, раздражение, это значит, ему не хватает любви и внимания, он не научился их получать другим способом. Примитивно, конечно, мне так рассуждать по отношению к шестистолетнему призраку рыцаря в стальных доспехах. Но он мне напомнил маленького мальчика, которому больно и обидно от того, что его не берут в игру.
– Закончишь трындеть с грудой металлолома, дуй в фехтовальную залу на первом этаже. Я, Шакс и ящерицы будем тебя там поджидать. Не увлекайся болтовнёй: ночь на исходе, – напутствовала мне Повелительница Морей.
Я спустилась на второй этаж, к дверям в библиотеку. Брабатус стоял неподвижно, ничем не выдавая, что он "живой", если так можно сказать о призраке.
– Сэр Брабатус, – обратилась я к нему. – Бесцеремонная и душевнобольная дама нижайше просит вас: расскажите мне, достопочтенный сэр, откуда вы взялись. То есть откуда вы родом. И почему вы называете себя Искателем Сокровищ. Расскажите мне об Ордене Чёрной Розы всё, что поможет найти Икабода и Элеонору Неверри и справиться с Дагоном.
Я была настроена решительно и предпочла взять тон, который, по моему мнению, мог понравиться Брабатусу. И я не прогадала. Обращение к нему с применением техники субординации помогло наладить наш сегодняшний контакт на корню.
Брабатус сразу зашевелился и приосанился. Его голос раздался как из трубы – из-под шлема, и был голос наполненный гордостью и самомнением:
– Я родился здесь. Я родом из этого дома. Шестьсот лет назад мои братья посвятили меня в Орден Чёрной Розы.
– Родом из этого дома?
– Этот дом принадлежит не только злосчастной династии Неверри, порождённой проклятым отвратным чернокнижником, из-за которого все наши беды! – напыщенно заявил Брабатус.
– Понимаю. Чернокнижник умер, и его наследники долгое время не знали, что им принадлежит это место. И тут обосновался Орден Чёрной Розы. И если ты родился здесь около шестисот лет назад, значит, твой предок – основатель Ордена?
– Я удивлён твоей сообразительности, – ответствовал мёртвый рыцарь. – Я храню сокровища, которые искали мои предки, которые искал я.
– Я уже не в первый раз слышу про сокровища. Их спрятали здесь пираты, с награбленных кораблей.
– Они прятали кровавые деньги и злое золото. Деньги и золото не имеют никакой ценности по сравнению с тем, что находил, прятал и хранил Орден Чёрной Розы. То были истинные сокровища. То были предметы, способные наделить неистовой силой их хозяина.
– Как и зачем получилось, что ты потрогал нож, который трогать нельзя, но всё равно его все трогают?
– Ты сама ответила на свой вопрос, – со скрежетом досады в голосе молвил Брабатус. – Я потрогал его, потому что всё равно его все трогают.
Повисло молчание. Оно повисало и после каждого предыдущего ответа Брабатуса. Он не очень хотел говорить сегодня. Вчера он был более бодр, а сегодня у него, наверное, плохое настроение. Отчего, интересно? Его тон с выдержанным безупречным достоинством, лёгкой снисходительностью и сквозившей грустью заставил меня пересмотреть своё мнение о нём. Брабатус однозначно очень страдал, глубоко страдал от внутренней травмы, очень сожалел о чём-то.
– В Ордене Чёрной Розы были ещё рыцари. Они трогали нож?
– Да. Они трогали нож и тоже стали слугами демона Бафомета – проклятье пало на них так же, как и на меня. Несколько лет мы сражались вместе. Но Дагон забрал их. Они все погибли. Мои друзья. Шакс тогда ещё был мерзким и выжидал своего часа. Он ничего не сделал для того, чтобы помочь нам. И когда я остался один и был очень слаб, сражён горем и сражён тем, что не могу умереть, не могу раствориться в небытии – вот тогда у Шакса что-то двинулось в его пустой бесчувственной и бессердечной голове.
Голос Брабатуса дрогнул. Мне было всё равно, может ли голова быть бессердечной – ведь сердце находится немного в другом месте. Мне казалось, Брабатус с трудом сдерживает подавленные рыдания. Я сама едва не зарыдала, представив, что принадлежала рыцарскому ордену, доблестно сражалась наряду со своими родственниками с демонами, даже будучи мёртвым, и вся моя семья погибла. Даже страшнее – растворилась в небытии.
– Мне очень жаль, – пробормотала я, растерявшись.
– Мне не нужна жалость, тем более от дамы, которую может постичь та же участь.
– Те сокровища, которые ты хранишь – они в Катакомбе? – спросила я тихо и осторожно.
– Тебе до них не добраться. Они могут предать. Как уже однажды поступили семеро висельников с Прокопом в голове. Не верь никому, дама из бедлама. Не верь, если хочешь пожить какое-то время.
– Предать? Кто?
