Времени это, можно сказать, не заняло вообще, и всё же несколько раз почудилось, будто рывок никогда не кончится и никогда не достичь спасительной тёплой дымки, окутывающей смутный, медленно перемещающийся массив, именуемый Левой Рукой. Наконец родная аура нежно обняла хрупкое, покрытое мягкой серенькой шёрсткой тельце – и Крима вцепился в Ноготь что было сил. Неподалёку, тыча в растяпу коготком, ликовал и заходился от хохота Балбел, прочно угнездившийся на Второй Фаланге Большого Пальца. В районе Локтя тоже веселились.
Судя по всему, старички столковались и нарочно подстроили внезапный этот взмах, застав Криму врасплох. Шутка дурацкая и жестокая, особенно если вспомнить о судьбе предшественника Кримы. Вообще работа на кончиках Ногтей считалась делом небезопасным.
– Очень смешно! – огрызнулся Крима, дрожа и распрямляя ломкий хвостик.
– А ушками хлопать не надо! – злорадно посоветовал ему Балбел. – Держаться надо как следует.
Взъерошенный Крима не ответил и снова занялся шлифовкой Ногтя – точнее, сделал вид, что занялся. За пределы ауры его выбросило впервые – это надо было ещё осмыслить.
– Ну и как тебе Тот Свет? – лениво осведомились рядом.
Крима покосился на говорящего. Раньше он этого чёртика не встречал ни разу. Должно быть, антипод – из тех, что работают ниже Пояса. Холёная шёрстка, скучающе-ироническое выражение мордочки, кончик левого рожка – сломлен.
– Откуда ты тут взялся такой? – буркнул Крима.
– Догадайся с трёх раз, – любезно предложил пришелец и, видя, что гадать Крима не намерен, пояснил: – Ты не поверишь, но… перешагнул.
– Откуда?
– Откуда надо, оттуда и перешагнул… Арабей, – представился незнакомец.
Вот, значит, как он выглядит, этот возмутитель спокойствия, о котором Крима успел столько всего наслушаться! Арабей… Вообще-то, он был Арабеей, но каждый раз оглашать обе буквы – много чести! Согласно раскладу обязанностей Арабей отвечал за работу Пениса Слева. Само существование подобной должности – озадачивало. Во-первых, как бы это вдруг Пенис мог оказаться слева? Но даже если бы и оказался, главная загадка состояла в том, что для Пениса Справа штатной единицы не полагалось вообще. Гениталиями заведовал Сорма, Тестикулами – Эйло, причём оба друг друга ненавидели. Сорма считал, что Эйло ему подчинён, Эйло же так не считал. Ревнивые, подозрительные, Арабея они, опасаясь интриг, к матчасти близко не подпускали, а тот, нисколько не возражая, блуждал себе по всему Телу и от нечего делать лез ко всем с разговорами. Как сейчас.
Приблизился ухмыляющийся Балбел.
– Здорово, лодырь! – приветствовал он Арабея.
– Здорово, пахарь! – ничуть не обидевшись, отозвался тот.
Видно, давно привык к такому обращению и огрызался чисто машинально, не тратя лишних эмоций.
– Самому рожки обломали – теперь хочешь, чтобы и новичку тоже? – полюбопытствовал Балбел.
– Да вы их так и так обломаете…
Ухмылка Балбела стала несколько напряжённой. Кажется, тягаться в остроязыкости с Арабеем было даже ему трудновато.
– А начальство твоё как там поживает? – посопев, спросил он наконец.
– Ты про Этерафаопе Аброна? – небрежно уточнил ответственный за мифический Пенис Слева.
Балбел поперхнулся. Крима – тоже. Рисково шутил Арабей, да и неприлично: выше Этерафаопе Аброна начальства у чёртиков не водилось. Балбел гневно фыркнул и отошёл на всякий случай подальше.
– Ну так как тебе Тот Свет? – повторил Арабей.
Крима замер, припоминая, но сумел восстановить (а может, и придумать) лишь общие впечатления. Недосуг ему было тогда приглядываться – уцелеть бы! Кроме того, преломление света за пределами ауры оказалось совершенно иным, поэтому внешний мир явился новичку в искривлённом оплывшем виде.
Вроде бы Вселенная имела форму куба. Вроде бы. Но это ладно. Странно было другое: прямоугольная Бездна представилась Криме абсолютно пустой, в то время как из рассказов Одеора следовало, что она густо населена Чужими Телами. Однако ни единого Тела за время своего краткого пребывания в Неживом Пространстве Крима нигде не приметил.
– Санузел, – сказал Арабей.
– Что? – не понял Крима.
– Санузел, – повторил Арабей. – Часть Мироздания, причём очень маленькая. И ты в ней только что был…
Маленькая? Ничего себе маленькая!.. Каково же тогда Мироздание в целом?
– А почему Санузел?
– Так называется.
– Откуда вы такие слова берёте? – не выдержал Крима. – Сами придумываете?
Арабей скривил губёшки пуще прежнего.
– Сами? – надменно переспросил он. – Нет, Маникюр, самому такого нипочём не придумать…
– А кто же их тогда придумывает?
– Тело, – сказал Арабей.
Крима остолбенел. Большей ереси ему ещё слышать не доводилось.
– Тело не может придумывать! – оскорблённо завопил он.
– Почему?
