– Оно неразумно! Мы на нём живём! Мы им управляем!.. – Крима осёкся. Секундочку-секундочку… А ведь определённый резон в словах Арабея был. Известно, что Тело, за вычетом рожек, копытцев и хвостика, чёртикоподобно и даже обладает речевым аппаратом. Разум, понятное дело, отсутствует, однако Менингит заведует Мозгом, Деархо – Гортанью, Банен-Эфроум – Губами, Аххан – Языком… Да-да-да, эти четверо запросто могли сговориться, сочинить новое словцо – и… К тому же Менингит с Ахханом – двойняшки, вместе из чертоматки на свет вылезли…
Всё равно ересь! Даже если бы они заставили Тело что-нибудь произнести, кто это услышит и кто разберёт? Нет, услышать-то, конечно, услышат… Время от времени Тело действительно издавало протяжный низкий рёв, рычало и ухало, но подобные раскаты скорее напоминали стихийное бедствие, нежели членораздельную речь.
– Зачем ему вообще слова? – с запинкой спросил Крима. – Телу… С кем оно говорить будет?
– С другими Телами.
Очередной вопрос застрял в горлышке. Крима стоял, приотворив ротишко и беспомощно растопырив коготки.
– Вот народец! – хмыкнул Арабей. – Обслуга ведь, а туда же… Ишь возомнили о себе… черти! Единственные носители разума… Тебе что, «Апокриф Иоанна» в головёнку вложить забыли?
– Не забыли… – пискнул Крима.
– Ну так изучи повнимательней… Да, Тело создавалось нами – с этим даже я спорить не буду. А вот для нас ли?
Ну это уже даже и не ересь! Это… это… Такому и названия не подберёшь!
– А ты правда там был?
– Где?
– На Чужих Телах…
Арабей перестал улыбаться. Кажется, тема была затронута щекотливая. Тем временем Левая Рука приблизилась к Зубам, подали на отгрыз Безымянный – и снова зря. Ноготь ещё как следует не отрос.
– Короче, так, – процедил Арабей, глядя на Криму свысока. – Твердите, юноша, азы…
С этими словами он перескочил с Ногтя на Зуб.
– Слышь, Ибикан! – послышался уже изо Рта его приглушённый голосок. – Верно говорят, что ты там Зуб Мудрости проращиваешь? Не поздновато, нет?..
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья…
«Апокриф Иоанна», вернее, ту его часть, что изначально закладывается в сознание каждого чёртика, Крима в любой момент мог воспроизвести наизусть, но само сочетание слов до сих пор представлялось ему загадкой. Что такое Апокриф? Кто такой Иоанн? Неведомо…
Попросту сказать, штатное расписание. В начале, правда, кратко сообщалось о происхождении Тела. Согласно Апокрифу, создали его именно чёртики, причём отнюдь не самочинно, а по чьему-то приказу свыше. Собственно говоря, любое Тело строится чёртиками – ещё в утробе. Поначалу зодчим не хватает мастерства, поэтому Зародыш напоминает то рыбу, то ящерицу и лишь позже становится похож на своих создателей, за исключением, как уже отмечалось, рожек, хвостика и копытцев. Ну тут уж ничего не поделаешь – копия неминуемо должна уступать оригиналу.
Тонкость, однако, в том, что речь в Апокрифе велась далеко не о любом, но о Первом Теле, по образцу которого возводились все последующие Тела. Присутствовало там и упоминание о Криме, сотворившем Ногти на Руках. Разумеется, в виду имелся не нынешний, а опять-таки Первый Крима, и тем не менее стоило припомнить эту строку, сердчишко заходилось от гордости.
Чувствовалось, что Апокриф возник очень давно, и время его не пощадило. В связи с искажением, а то и утратой отдельных фрагментов не все обязанности были прописаны с должной чёткостью, чем, собственно, и объяснялось безделье Арабея или, скажем, тот факт, что за состояние Волос на Голове не отвечал никто. Бесхозным оставался и Правый Локоть, из-за чего возникали частые трения между Иакуибом и Абитрионом.
Предание, однако, почиталось священным и исправлениям не подлежало.
Крима просеял мысленно весь текст слово за словом, но так и не нашёл ни единого намёка, будто Тело может действовать автономно. По логике, утрата управления неминуемо привела бы к катастрофе. Хотя… Не исключено, что в головёнку был вложен сокращённый вариант Апокрифа.
Надо будет при встрече расспросить Арабея: вдруг ему полный текст вогнали…
Первый нечаянный выход во внешнее пространство отозвался вскоре странными, чтобы не сказать жутковатыми, последствиями: однажды Крима вскинул глазёнки – и обнаружил с трепетом, что сквозь семислойную ауру проступает Тот Свет. Раньше ничего подобного не наблюдалось. Должно быть, после падения в Бездну что-то стряслось со зрением.
Там, в невероятной дали, мерещились угловатые громады, двигались окутанные смутной дымкой Чужие Тела, проплывали чудовищные сгустки Неживой Материи. Крима зажмурился. Потом осторожно приоткрыл левый глазик. Призрачный внешний мир просвечивал по-прежнему и нависал отовсюду.
Он что же, так теперь и будет маячить?
Жить стало неуютно.
