– Ты не поверишь. Случайно… Я ведь тогда и возвращаться не хотел. Достали меня – ну и послал всех… куда подальше. Прыг-скок – с Тела на Тело… С Виталика – на Люську, а с Люськи перепрыгнул – гляжу: то ли плакать, то ли смеяться… Опять, короче, дома очутился. На родном своём Димочке.
Крима смотрел на отчаянного бродягу – и недоверчиво качал рожками. Услышанное не укладывалось в головёнке. Вселенная, как говорят, бесконечна. Следовательно, бесконечно и количество обитающих в ней Тел. Случайно вернуться в исходную точку с четвёртого прыжка? Да это даже теоретически немыслимо! Остаётся предположить, что Тела движутся не хаотично, а подчиняясь каким-то неведомым законам взаимного притяжения, сталкиваясь, кружась, образуя плотные группы.
– И как там… на Чужих Телах?.. – с замиранием спросил Крима.
Арабей откликнулся не сразу.
– Как тебе сказать… Сперва кажется, что всё по-другому. А присмотришься – то же самое. Везде то же самое…
– А Ногти?
Бродяга-межтелесник поморщился:
– Да что Ногти? Не в Ногтях счастье, Маникюр…
Ну это кому как! Перед внутренним взором Кримы вновь возникло сияющее розоватое Совершенство. А Морпион продолжал:
– Это тебя ещё недалеко выбросило. А вот выбросит подальше – сам увидишь. Красивое у нас Тело, Маникюр. Красивое и… маленькое. Да, представь себе! Есть во Вселенной места, откуда оно кажется маленьким… А Ногтей из такой дали и вовсе не видать…
Крима не слушал. Угрюмо глядел на изуродованный Мизинец.
– Значит, тоже думаешь, бесполезно? – с горечью спросил он.
– Ты о чём?
– О справедливости.
– Ишь ты! – подивился Арабей. – А как ты её себе представляешь, справедливость?
– Выяснить, кто отдаёт приказ грызть Ногти. Выяснить – и наказать… вредителя!
– А кто выяснять будет?
– Я буду!
– А наказывать?
Крима запнулся.
– Концов не найдёшь… – ласково предупредил Арабей. – А может, и хорошо, что не найдёшь. Брось ты эту канитель, Маникюр! Давай лучше о Чужих Телах поговорим. О Таньке, о Виталике…
– Не хочу! – Крима вскочил и неистово ударил копытцем в Ноготь, чуть по щиколоточку не увяз. Все эти Чужие Тела не стоили сейчас, на его взгляд, и одного обкусанного Мизинца. Тот Свет над головёнкой не то чтобы исчез, но словно бы померк. – Сам же сказал: они умирали, не найдя истины… Ну так помоги мне!
– Э, нет, – сказал Арабей. – Вот тут я тебе не помощник.
– Почему?!
– Потому что… – Он замялся. – Потому что истина, Маникюр, редко бывает приятной. Если совсем честно, никогда не бывает. Тем более такая истина.
– О грызении Ногтей?
– Именно так. Её ещё не всякий вынесет. Вот и предшественник твой…
Копытца подвернулись, и Крима вновь опустился на корточки, испуганно глядя на Арабея.
– А что предшественник?.. – непослушными губёнками выговорил он.
– Тоже всё допытывался. Ну и допытался однажды… на свою головёнку… Чем дело кончилось, тебе известно.
Испуг перерос в панику.
– Мне сказали… – растерянно пробормотал Крима. – Сказали, будто он с Руки на Руку перепорхнул… ну и… по неосторожности…
– А я вот не уверен, что по неосторожности, – мрачно ответил Арабей.
Стало совсем зябко. Крима даже плечики лапками охватил.
– А… у кого он… допытался?..
– К сожалению, у меня, – сухо сказал Арабей и встал.
Крима заворожённо глядел на него снизу вверх:
– Погоди… Так ты что? Знаешь?!
– Знаю, – кивнул Арабей. – Но не скажу. Нужна тебе истина – вот сам её и ищи. А пока ищешь, глядишь, повзрослеешь, успокоишься… У тебя вон ещё рожки с копытцами прозрачные! Какую тебе, в чертоматку, истину? Хватило мне, хватило предшественника твоего… С тобой я эту ошибку не повторю. Не люблю, когда совесть мучит.
Так Нижний Ад тебе открылся, рдея…
Утром следующего дня передали штормовое предупреждение. Надо сказать, что аурические шторма явление довольно своеобразное – не столько страшен сам шторм, как его последствия: сначала аура вспыхивает, вздувается, словно вскипает, – и ощущаешь такую радость, такой прилив сил, что, кажется, все бы Ногти сейчас выровнял разом и отполировал. Однако радоваться рано. Спустя малое время взбаламученная энергетика гаснет, опадает, становится местами мутной, буро-зеленоватой, почти непрозрачной. Откуда-то берётся омерзительная слизь, сковывающая движения. Копытца с коготками перестают слушаться, и что-то давит на темечко между рожками, будто Большим Пальцем тебя к Ладони прижимают.
Естественно, работать в подобных условиях трудно, да и просто опасно. Поэтому в неблагоприятные дни рекомендуется вести себя с повышенной осторожностью, а то и вовсе воздерживаться от исполнения операций, требующих особой точности или чреватых падением с Тела.
