Как я не жахнул сгоряча дуплетом – ума не приложу. Не было счастья – несчастье помогло: полуподвальчик тесный, ружьё неуклюжее, да и сам я далеко не спецназовец. Словом, пока вскидывал двустволку, сообразил, что женское лицо, возникшее по ту сторону решётки, явно не принадлежит прекрасной Мэрилин и не короновано золотым венцом с зубчиками. Кроме того, та, снаружи, ухватилась одной рукой за железный прут. Рукой! Вот чего у дронов отродясь не было, так это рук.
– Во двор беги! – опомнившись, заорал я. – Там дверь! Открою!
Лицо исчезло, я же бросился в коридорчик, споткнулся о бетонную ступеньку, чуть в броню лбом не впечатался, сдвинул со скрежетом тяжёлый засов. Судя по всему, опоздал: за дверью послышалась заполошно долгая автоматная очередь, потом полоснул женский визг. И оборвался.
Всё-таки с сообразительностью дела у меня по-прежнему обстоят из рук вон плохо. Ясно же: раз открыла огонь – значит атаковали, раз завопила – значит жиганули, раз замолчала – значит отключилась. Ну так выжди пару минут, пока дрон свалит подальше! Нет, растворил дверь настежь! А если самого жиганут? А если эта тварь влетит в укрытие? Куда тогда?
Но уж больно меня взбесило, что они, сволочи, оказывается, и женщин жалят! Хотя, если вдуматься, какая им разница: мужчина, женщина…
Слава богу, обошлось. В воздухе, кроме ворон, никого. Дворик пуст, а в десятке шагов от меня неподвижно скорчилось облачённое в камуфлу тело. Оставил ружьё у порога, кинулся к лежащей. Тётенька лет сорока и весит прилично. Ну да не привыкать – сколько я их потаскал за последний месяц, тел! И на носилках, и на закорках… Любопытно, но коротенький свой автомат, в просторечии именуемый «сучкой», она, даже лишившись чувств, не выпустила. Да и потом, в подвальчике, еле руку ей разжал.
Застонала, сморщилась. Приподнял под мышки, прислонил спиной к белёной кирпичной стенке, вскрыл банку с горошком, перелил жидкость в другую, пустую банку. Выпила залпом.
– Ещё… – хрипло потребовала она.
Вскрыл другую. Ахнула залпом и эту.
– Спасибо… – уставила на меня мутные от страдания глаза, вернула жестянку. – С утра ничего не пила… – виновато выдохнула она. – Вода везде горькая… пить невозможно… А минералка в бутылке кончилась… утром ещё…
Тут глаза её прояснились. Оглянулась со страхом.
– Вот, – сказал я, подавая ей «сучку».
Вцепилась, выхватила из рук, принялась судорожно перезаряжать. Кое-как открепила опустошённый магазин, полезла в кармашек так называемого армейского лифчика, но тут дело застопорилось. В отличие от настоящих лифчиков брезентовое хранилище боеприпасов не предназначено для ношения на груди восьмого размера. Магазин тыкался в плечо и упорно не желал извлекаться. Стало быть, гостья моя тоже из гражданских, к оружию привычки нет.
Похожее на валун лицо, тяжеловатый подбородок, широкий лоб, встрёпанные волосы до плеч. В прошлом – мелированные.
Перезарядила наконец.
– Да вы не бойтесь, – ободрил я. – Сюда они не пролезут. К решётке только подходить не надо – из окна могут достать…
Опасливо оглядела убогое моё укрытие:
– Давно вы здесь?
– Второй день.
Обессиленно уронила плечи:
– Боже… Как больно…
– Ну всё, всё… – заверил я. – От окна только подальше…
В следующий миг зрачки незнакомки расширились и она сделала попытку вскинуть ствол. Я оглянулся. За оконной решёткой сидел и бесцеремонно разглядывал нас уличный котяра с мордой вышедшего в тираж боксёра-профессионала: нос проломлен, верхняя губа насмешливо вздёрнута. Уши, естественно, рваные. Налюбовавшись, неспешно встал, пометил с особым цинизмом левую боковину окна – и сгинул. Снизошёл на асфальт.
– Вот кому всё пофиг… – позавидовал я. – Кошек-то, наверное, не трогают…
– Не трогают… – сдавленно подтвердила она. – Ни кошек, ни собак, ни ворон… Только нас…
И разрыдалась. Пришлось вскрыть ещё одну банку. Этак она в два счёта все мои запасы выглохтит.
– Подлюки… – всхлипывала она. – Какие подлюки… Тамара…
– Как? – не понял я.
– Меня зовут Тамара… – не разжимая зубов, пояснила она.
– А отчество?
Всхлипы смолкли. Слёз как не было. Гостья ожгла меня изумлённо-злобным взглядом:
– Я так плохо выгляжу?
Честно говоря, выглядела она и впрямь неважно. Да и как иначе! День, а то и два прятаться по развалинам от дронов! Рваный пропылившийся комбинезон, по лицу размазаны то ли остатки косметики, то ли просто грязь. Да и само лицо… Говорят, женщины лучше нас переносят боль, но что толку: каким бы ты терпеливым ни был, ужалят пару раз – и нет тебя. Ни ума, ни памяти. Вмиг вытравлено всё, кроме ненависти и страха. Сам вон второй день сижу в подвале, а дрожь не проходит.
Так что на комплименты меня не хватило.
– Анатолий, – неловко представился я.
Настолько, видимо, неловко, что Тамару накрыло опять.
– Бандиты, бандиты… – взахлёб заговорила она, и, должен сказать, я вполне разделял её чувства. – Представляешь, им каждому чип вживили – вот дроны их и не трогают…
– Точно не трогают?
– Сама слышала!
Интересно, от кого?
– Чип… – усомнился я. – Н-ну, это вряд ли… Чип вживить! Это ж целая операция, наверно… Так, маячок какой-нибудь на шею повесят – и всё…
