Все детали, все подробности сложились вдруг воедино – и стало по-настоящему жутко. Тамара была права: это и впрямь Апокалипсис. Тот самый. С большой буквы.
Кроме шуток, я готов был уже бросить двустволку и стать на колени прямо посреди искалеченной улицы, когда в небе возникла точка.
Ну всё! Приплыли… До укрытия не добежать.
– Ложись!..
Спрыгнули в глубокую асфальтовую вмятину. Залегли, выставив стволы навстречу приближающейся боли. Не знаю почему, однако на этот раз тварь шла на нас очень медленно. Или так казалось от страха.
«Что же мы делаем? – в панике успел подумать я. – С кем собираемся воевать? С Божьей волей? С Богом?..»
Но тут справа всхлипнула Тамара – и, мигом припомнив, что нас сейчас ожидает, я решительно взвёл курки.
Только бы не выстрелить раньше времени, только бы не потратить заряд впустую… Мир отступил от нас. Прекрасное женское лицо, увенчанное золотой коронкой, становилось яснее, яснее…
И не было рядом иного друга. И не было впереди иного врага.
Мне снилось: я проспал свой главный сон.
Она обожала пересказывать сны, и остановить её было трудно. Не знаю, что ей там грезилось на самом деле, но изложение звучало всегда настолько монотонно и безлико, что из него не запоминалось ни словечка. Кроме, разумеется, заключительного восклицания: «Ну вот к чему это?!»
Видимо, к повышению цен. Как и всякое сновидение.
На моё счастье, хозяева рассадили нас так, что за праздничным столом я оказался на сей раз поодаль от неё – можно сказать, вне зоны поражения. А вот другому гостю, которого я видел впервые и с которым меня забыли познакомить, повезло гораздо меньше: он был помещён аккурат напротив нашей сновидицы. Подозреваю, хозяйка поступила так умышленно, исходя из соображений справедливости: остальные наслушались с лихвой – теперь очередь новичка.
Провозгласили тост, выпили по первой.
– Ой, слушайте! Что мне сегодня приснилось…
Одни лица привычно приняли страдальческое выражение, другие – глумливое.
И поползло на нас опять нечто тягомотное, бесконечное, сравнимое разве что с ежедневной логореей домохозяек: «Иду я сегодня на рынок, а навстречу мне Марья Ивановна, а от неё на той неделе муж ушёл, и вот она мне говорит…» При этом ни Марью Ивановну, ни ушедшего от неё мужа вы, естественно, не знаете и не знали.
Наверное, она и во сны уходила, как на рынок.
Усаженный напротив неё гость внимательно выслушал первые фразы, кивнул.
– Да-да, – рассеянно обронил он. – Помню-помню… Я этот сон уже видел…
И визионерка онемела. Первый раз на моей памяти.
С невольной симпатией покосился я на незнакомца. Наш спаситель обладал примечательной и, пожалуй, несколько гротескной внешностью: язвительный до клювовидности изгиб рта, укоризненно скорбные глаза. Судя по всему, озорник.
А когда уже стали расходиться восвояси, выяснилось, что мне с ним по дороге.
Последнее время я частенько просыпаюсь от ужаса и восторга, осенённый некой потрясающей идеей. Первые несколько секунд цепенею, заново осознавая случившееся, потом судорожно тянусь к стакану с холодным чаем – и обнаруживаю вдруг, что сновидение успело рассыпаться на фрагментики, обессмыслилось, стало откровенно нелепым, а главное: моё великое открытие, из-за которого я, собственно, и проснулся, – исчезло. Не могу его вспомнить.
Озадаченный, делаю глоток-другой, пытаюсь восстановить распавшуюся на звенья цепочку ночных событий – бесполезно. Невосстановимо.
Не исключено, что в момент пробуждения во мне срабатывает некий защитный механизм, разбивающий сон вдребезги. Непонятно, правда, с какой целью.
Ну и как бы я смог всё это вам изложить? Склеивши по осколочку? Используя воображение взамен эпоксидки?
– А в самом деле, – сказал я. – Почему не допустить, что некоторые сны транслируются? Какие-то они у неё, знаете… расхожие… малобюджетные. Сериал сериалом. Вы не находите?
Мы шли ночной улочкой. Фонари, припорошённые листвой, пустые тротуары. Изредка попадётся навстречу одинокий прохожий.
– Почему бы и нет? – не стал противиться мой попутчик. – Но в таком случае… Что вы думаете о режиссёрах? О сценаристах?
– О сценаристах её снов?
– Ну да…
– Бездари! – решительно сказал я. – Унылые бездари с улицы. Из подворотни.
– А ваши?
Я задумался на секунду.
– Н-ну… мои, конечно, уровнем повыше… Нет-нет да и отчинят что-нибудь этакое… прелюбопытное…
– Например?
Я мысленно перебрал мою коллекцию сновидений:
– Вот… привиделся мне в детстве кошмар… Не бойтесь, пересказывать не стану! Так себе кошмаришко, ничего выдающегося… Интересно другое! На следующую ночь он повторился. Но уже в третьем лице.
– То есть?
– Первый раз всё происходило со мной. Лично со мной. А вот во второй раз я уже следил сам за собой со стороны. С нездоровым любопытством, учтите…
– Действительно, интересно… – вынужден был согласиться мой собеседник. – Ну а потом? Когда повзрослели…
