Переложила ручку на клеёнку и, завладев документом, внимательнейшим образом с ним ознакомилась. Я приподнялся и тоже посмотрел, что там. Невероятно, но это был договор об аренде всего дачного участка, за исключением пресловутого кубического метра. Подписи нотариуса, печати… Поторопился я, выходит, с высокой оценкой Водолагиной сообразительности. Оказывается, всё обдумано заранее и сообща.
– Не поняла, – ледяным голосом известила Маша. – Вы говорили про Минобороны. А тут какая-то фирма.
– Всё правильно, – не размыкая зубов, подтвердил полковник. – Участок будет арендовать фирма, представляющая интересы министерства…
– Уж не вы ли её совладелец?
– Я не могу быть её совладельцем! – отрезал Водолага. Чувствовалось, что терпение его на исходе. – Я вообще не имею права заниматься бизнесом…
– А сейчас вы чем, по-вашему, занимаетесь?
Полковник хотел ответить, но был перебит звуками государственного гимна. Порывисто достал сотик:
– Слушаю!..
Слушал он долго. Складка рта становилась всё беспощаднее и беспощаднее. Как у рептилии.
– Откуда узнали?.. – зловеще процедил он. – Откуда узнали, что прозрачен?.. Не могли перехватить!.. А я говорю, не могли!.. Утечка?.. Да нет, это не утечка! Это по-другому называется… И как мне теперь об этом докладывать?
Что-то несомненно стряслось. Знать бы ещё, что именно!
Теперь-то, конечно, знаем… Помните, Машка требовала Карлсона отогнать? Оказывается, мудрый был совет. А Водолага ему не внял – и затырканный воронами беспилотник успел-таки выдать в эфир сюжет, где мы вчетвером стираем налёт с куба. Картинка немедленно стала достоянием сразу нескольких спецслужб, затем проникла в Сеть. Америка тут же предложила техническую поддержку в виде особых объективов, которыми из космоса снимки делают. С их помощью, говорят, с орбиты можно автомобильные номера прочесть. По-моему, легенда. Вот если бы номера лежали плашмя на земле, но они ж отвесно крепятся! Как ты там что с ребра прочтёшь? Разве под углом…
Но даже знай мы все эти подробности, так и так оставалось бы гадать, почему полковника столь сильно тревожит сам факт, что содержимое куба после протирки граней становится доступно зрению. Подписку о неразглашении взять хотел…
– В таком виде он эту филькину грамоту не подпишет! – решительно объявила Машка.
Полковник (он только что спрятал сотик) отозвался не сразу. Был весь в себе.
– Почему?
– Пока не будет указано, что фирма работает на оборонку…
Водолага встрепенулся.
– А вот этого нельзя никак, – строго предупредил он.
– Так секретно?
– Да.
– А откуда мы знаем, что фирма действительно оборонная?
– Вы и не знаете. Если кто спросит (в чём, конечно, сильно сомневаюсь), отвечайте, что фирма как фирма… Не понимаю вашего упрямства! – бросил он в сердцах. – Для вас сейчас главное – тихо уйти в сторонку! Вы что, не видите, какая заваривается каша?..
Покосился на открытое окно и внезапно выпрямился, онемел. Секунда, другая, третья… Полковник смотрел в окно. Я вгляделся в костистое лицо – и похолодел. С такими лицами стреляются. Далее реальность вновь приняла черты дурного сна: Водолага сунул руку за борт пиджака, вынул из-под мышки пистолет, чётко дослал патрон, но вместо того, чтобы приставить ствол к виску, прицелился в меня… Опять в меня! Машка ахнула, Макарка отшатнулся – и мои друзья (как, впрочем, и вся окружающая действительность) вновь оставили нас с дулом наедине.
На этот раз страх пришёл без опоздания. Щучьи глаза… Кстати, называя их щучьими, я прежде всего имел в виду не форму и не размер, а полное отсутствие в них морали. Одни рефлексы. Увидела – съела. Приказали – выполним.
Твёрдость намерений Водолаги сомнению не подлежала. Вопрос жизни и смерти для меня заключался в другом. Что последует раньше: исчезновение или выстрел? Ведь не боги же, в конце-то концов, те, что соорудили куб! Бывают, наверное, и у них накладки…
Выстрел, если и был произведён, то уже в кубе.
Полковник исчез.
Сию минуту сидел передо мной на табуретке – и нету.
Медленно-медленно я повернул голову в сторону окна, не представляя, что могло напугать человека до такой степени. Калитка была приоткрыта, а по садовой дорожке к дому направлялись двое в генеральских мундирах. Вернее, мундиры-то я сразу не разглядел, но лампасы на штанах были точно генеральские.
– Не помешаем? – приветливо осведомился тот, что ступил на хлипкий порожек первым (моложавый светловолосый гигант, кровь с молоком). Запнулся, окинул оком веранду и, не найдя признаков присутствия полковника Водолаги, спросил брюзгливо: – А где этот… прощелыга?..
Мы молча показали где.
Генералы обернулись и долго смотрели на куб.
– Ну? – с вызовом сказал второй (плотный, постарше, с лицом добродушного бульдога). – Что я тебе говорил? Выкрутился же!
Светловолосый румяный гигант покачал головой.
– Да уж, выкрутился, – несколько сдавленно произнёс он. – Не позавидуешь.
– Как знать, как знать…
Гигант нахмурился:
– Думаешь, и там не пропадёт?
– Этот? Никогда!
– Ну так дать нашим радиограмму, чтоб задержали…
