Пожалуй, за всё прежнее время знакомства они не говорили друг с другом столько, сколько за следующую неделю. Общение наконец-то вышло за рамки насущных энергетических проблем, и вряд ли кому-то пришло бы в голову назвать эти долгие беседы вынужденными.
Впрочем, взаимозависимость тоже не оставалась без внимания.
— У меня есть идея, — заявила однажды Джин, с ногами устраиваясь на диване.
— Мм?
Эш с любопытством смотрел на неё, потягивая глинтвейн из высокого стеклянного бокала.
— Я же могу колдовать…
— Если это можно назвать колдовством в сравнении с…
— Подожди, не перебивай! — Джин поставила свой бокал на стол и зачастила, энергично жестикулируя. — У меня есть активная сила. То есть получается, что у нас есть активная сила. На двоих — не бог весть что, но… Если твоё поле — это, по сути, моё поле, значит, ты тоже можешь ей пользоваться. Странно, что мне это раньше не пришло в голову.
— Джин, не надо.
— Не надо чего?
— Не надо такой…
— Если ты сейчас скажешь «благотворительности», я тебя побью, честное слово!
Угроза прозвучала настолько серьёзно, что историк рассмеялся.
— Я собирался сказать «щедрости». В любом случае… Это не обязательно.
— Ещё скажи, что тебе не хочется! — Джин нахмурилась с наигранной обидой.
— Хочется, — не стал спорить Эш.
«Ещё как хочется!» — добавил он про себя.
— Но я не хочу забирать у тебя ту малость, которая осталась.
Джин усмехнулась.
— А я и не собираюсь её тебе отдавать, не надейся! Просто хочу понять, чем мы реально располагаем. Мне это при поступлении тоже пригодится, кстати. Так что считай, что мы проводим научный эксперимент.
Оружейник молчал.
— А ещё, — невозмутимо добавила Джин, — я хочу, чтобы, если потребуется, ты в любой момент мог сделать что-то… ну… например, быстро и безопасно снять котёнка с дерева. Так что это вообще всё не ради тебя, а ради несчастных котят, которые постоянно застревают на деревьях и никак не могут обойтись без твоей помощи.
Эш напряжённо улыбнулся, не замечая, что нервно барабанит костяшками пальцев по деревянному подлокотнику кресла.
— По идее, ты даже без моего участия можешь черпать энергию, — продолжала колдунья. — У меня вот глинтвейн остыл. Согреешь?
Она решительно пододвинула к нему свой бокал. Эш провёл пальцами по кромке стекла. Соблазн был велик, но он всё ещё осторожничал.
— Ты уверена, что это безопасно?
— Абсолютно, — нетерпеливо ответила Джин. — Давай же! Как лечащий врач прописываю тебе немножко колдовства. Будем увеличивать нашу общую полезность, если просто жить тебе недостаточно.
Эш сдался. Заключил бокал в ладони. Потянулся к донорской связке, забирая чуть больше силы, чем нужно для поддержания жизни. Очень, очень осторожно. Не сводя напряжённого взгляда с лица Джин.
Колдунья улыбалась.
Стекло теплело под пальцами.
Все эти пять лет Джин пыталась вернуть Эшу чувство свободы и независимости. Для начала, правда, нужно было самой перестать зависеть от его присутствия. И вот это как раз не удавалось.
Приступы нервного беспокойства, панические атаки, ночные кошмары, не дающие заснуть в одиночестве… Всё это утомляло Эша и чем дальше, тем сильнее злило саму Джин. Она пыталась справиться с собой. И когда страхи и беспричинная нервозность отступали на достаточно долгий срок, ей даже казалось, что всё наконец-то получилось. Как в самый первый раз, когда они оба думали, что после психологической пощёчины, выбившей Джин из невротического замкнутого круга, проблема ушла в прошлое.
Как бы не так…
Трижды колдунья возвращалась в общежитие. И каждый раз всё заканчивалось удушливым страхом, истериками, испугом соседок и долгими бестолковыми телефонными разговорами в какой-нибудь немыслимый предрассветный час. О чём говорить — было совершенно неважно. Джин просто слушала сонный голос нечеловечески терпеливого Эша до тех пор, пока сердце не восстанавливало привычный ритм, а поле не начинало уверенно чувствовать донорскую связку. Только после этого ей удавалось заснуть.
Какой бы убедительной ни была ремиссия, срывы происходили неизбежно. Джина ненавидела себя за эту беспричинную панику. Пыталась не трезвонить Эшу по ночам. Глушила бессонницу таблетками, плохо соизмеряя дозу с возможностями собственного организма. Однажды колдунья слегка перестаралась. Ничего критичного. Ей просто очень хотелось заснуть. Она и заснула. Как надеялась — провалилась в глубокую непроницаемую черноту без сновидений.
И с трудом очнулась под ледяными струями воды.
Почувствовав, как ослабла связка, Эш заподозрил неладное и приехал в общежитие ранним утром, переполошив пол-этажа. Засунул не желавшую просыпаться колдунью под холодный душ, устроил ей промывание желудка, помог переодеться, закутал в собственный тёплый плащ (март выдался непривычно морозным) и увёз домой. Всё это — не проронив ни слова.