В такси наконец-то окончательно проснувшаяся Джин с трудом подавила желание сжаться в комок и забиться в противоположный угол салона. Молчать оружейник умел ничуть не хуже, чем устраивать громогласные выволочки. Всю дорогу он не отводил потемневшего взгляда от окна. Эш казался изваянием, высеченным из камня. Эффект портили только пальцы, выбивавшие на ручке двери замысловатую дробь.
Войдя в гостиную, он наконец-то взглянул на Джин.
— Мне стоит поискать в твоих вещах ещё какую-нибудь отраву?
Колдунья расстегнула сумку. Безразлично бросила её на журнальный столик. По дереву стукнули выпавшие наружу телефон, связка ключей и стеклянный пузырёк с несколькими таблетками на дне. Эш устало опустился на диван, сжал руки в замок.
— Это не отрава. Это снотворное. Я нервничала и случайно выпила чуть больше, чем стоило. Совсем немного. Недостаточно, чтобы…
Под тяжестью его взгляда она осеклась.
— Ты предлагаешь мне дождаться, когда будет достаточно? Если нервничаешь настолько, что теряешь контроль, лучше вообще ничего не пей. Договорились?
Она молчала, опустив голову.
— Зачем тебе телефон, Джин?
— Чтобы звонить, — растерялась колдунья.
— Вот и звони.
Переехать она больше не пыталась.
Уже на второй день после того, как Эш пришёл в себя, Вернер заявил, что Джина должна ночевать дома. Опасность миновала, и ночные бдения больше нечем было оправдать. Оружейник позицию врача поддержал: его донору, мол, нужно как следует выспаться.
Джин была бы рада. Вот только…
Её накрыло в первую же ночь. До дрожи, до слёз, до абсолютной невозможности заснуть. Чтобы удержаться от телефонного звонка, колдунья чуть не выбросила мобильник в форточку. Случай был не из тех, когда стоит будить человека среди ночи. Ему, в конце концов, силы нужнее. А беспокойство из-за её невроза — явно не лучшее лекарство.
Проблема самоконтроля давно не была такой острой, и даже во время приступов набравшаяся опыта Джин едва ли могла потерять голову настолько, чтобы промахнуться с дозировкой лекарства. Но привычка не держать дома сильнодействующих транквилизаторов осталась. Так что выспаться не удалось.
Эш понял всё сразу — стоило колдунье появиться на пороге.
— Зачем тебе телефон, Джин? — строго поинтересовался он, когда Вернер вышел из палаты.
— Музыку слушать.
Она подошла ближе, сгрузила на стул тяжёлую матерчатую сумку.
— Почему не позвонила? Я же вижу, что колобродила всю ночь.
— Не хотела беспокоить.
Эш недовольно фыркнул.
— Иногда ты становишься невыносимо упрямой и раздражающе самоотверженной.
— Кто бы говорил, — усмехнулась Джин. — Понимаешь теперь, почему ты меня так бесишь? А я тебе, между прочим, лекарство принесла.
Оружейник недоверчиво покосился на сумку, в которой, совершенно очевидно, скрывался ноутбук.
— Музейный? — усомнился он. — Когда ты успела?
— Вчера вечером. Рэд дежурил и пустил меня в твой кабинет. Я не придумала более действенного способа удержать тебя здесь.
Эш рассмеялся.
— Ты чудо, Джин.
— Я знаю. Крис говорил — что-то про необъяснимые источники энергии и нарушение законов физики.
— Ну да, — согласился оружейник. — И это тоже. Только если снова накроет, звони, ладно?
Она неопределённо пожала плечами.
— Тебе нужно спать. Во сне регенерация быстрее…
— Ты уверена, что в нашем случае речь идёт только о моём сне? — прервал он. — В конце концов, проснусь ночью — досплю днём. У меня здесь, знаешь ли, чертовски много свободного времени.
Эш вздохнул и надолго замолчал, с подозрительным вниманием разглядывая едва заметную царапину на спинке кровати.
— О чём задумался?
— Пытаюсь понять: мы просто заботливые упрямцы или всё-таки ненормальные?
— Мы — кара небесная друг для друга. Смирись, расслабься и получай удовольствие.
— Если я съем ещё хоть один апельсин, то стану круглым и покроюсь оранжевой коркой! У меня огнестрел, а не цинга!
Возмущался Эш бодро и весьма дружелюбно, но Гай всё равно озадаченно замер на пороге, как будто и правда задумался — не выкинуть ли традиционные больничные гостинцы за дверь. От греха подальше. Джин решительно забрала у него пакет и вместе с добычей устроилась на кровати.
— Уймись. Я буду есть твои апельсины.
Достав восхитительно оранжевый фрукт, она покатала его в ладонях, но, мельком взглянув на Рэда, решила исполнить обещание немного позднее.
Вот уже третий день палата Эша напоминала не то приёмную, не то светский салон. Едва почувствовав себя лучше, оружейник превратил помещение в рабочий кабинет и занялся подготовкой к музейному Дню открытых дверей, раздавая указания по телефону или вызывая подчинённых на отчёт лично. С организационной и бумажной работой, к счастью, прекрасно справлялся Лех, так что главной головной болью, традиционно пришедшейся на долю Эша, оказалась проверка энергетической безопасности. До мероприятия оставался один день, а Вернер не был расположен отпускать пациента раньше срока.