— Кто он? — спросил Костя, взъерошивая гриву не имевшего ничего против льва. Телепатический мост оказался достаточно прочным — звери больше не считали этих двух людей врагами, и голосам леса не нужно было больше ежесекундно напоминать им о том, что их цель — защищать людей, а не охотиться на них. Лена же по-прежнему не чувствовала связывающей их нити. Для нее хищники оставались хищниками, свирепыми и смертельно опасными, к которым она боялась даже приблизиться. С ужасом она взирала на то, как Костя касается рукой их морд, в опасной близости от могучих клыков…
—
— Но что можем сделать мы? — снова вступила в разговор Лена.
— Но почему мы?
Лена испуганно озиралась по сторонам, не то опасаясь появления других зверей, не то в поисках поддержки. Лес молчал, словно понимая, что ей необходимо время на раздумье. Время на то, чтобы осознать что происходящее с ней — не кошмарный сон, а не менее кошмарная явь, чтобы поверить в то, что по каким-то известным лишь «Наверху», в «небесной канцелярии» причинам, именно ей, а не кому-то еще выпала сомнительная честь сойтись в смертельной схватке с мистическим чудовищем, восставшим из могилы. Она с надеждой взглянула на Костю, но не встретилась с ним глазами. Он смотрел лишь на тигра, почесывая его за ухом. Его разум, куда менее привязанный к рациональному, нежели ее, ничуть не сомневался в своей психической нормальности. «Я вижу это, — следовательно это существует, и нечего разводить демагогию о том, что этого не может быть потому, что этого не может быть никогда». Для себя он уже все решил. Мир рушится на его глазах, таинственное нечто убивает ни в чем не повинных людей и заставляет мертвецов восставать из могил, чтобы помогать ему в этом деле, и среди всего этого хаоса и паники — они с Леной, избранные небом по какому-то, одному Богу ведомому признаку! Они могут слышать голос леса, им помогают звери (пусть не все, пусть некоторые на стороне врага, но эти две кошки стоят целой стаи волков), и их единственный шанс спастись — не бежать, ведь бежать больше некуда, мир за их спинами рушится, а вступить в бой, и раз так — он готов! Из двух зол нужно выбирать то, которое раньше не пробовал, а если оно еще и меньшее (по крайней мере, на первый взгляд), то о чем тут еще можно раздумывать?
Лена сделала шаг по направлению к нему, и звери тот час же подняли головы и, устремив на нее настороженные взгляды. Они помнили: эти люди не враги, но если парень явно стал их другом, то о девушке этого они сказать не могли.
Сосны закачали своими кронами, призывая животных к спокойствию, и те вновь послушно улеглись на ковер из опавшей хвои, прикрыв глаза, но ни на секунду не ослабляя бдительности. Малейший шорох, малейший признак опасности, и громадные кошки снова окажутся в строю, в любую секунду готовые убивать, или умереть.
— Костя, — тихо, чтобы не потревожить зверей, позвала Лена, — Уйдем отсюда?
— Куда? — он поднял на нее глаза, в которых на мгновение промелькнула всепоглощающая грусть. В эту секунду Костя, вдруг, осознал, что мир, вероятно, уже никогда не будет прежним, вне зависимости от того, как окончится эта ночь, что большинство его родных и друзей уже мертвы, и примкнули к марширующей по планете армии зомби, — Неужели ты никак не можешь понять, нам некуда идти! Наших домов, наших родных… Нашего мира, уже нет!
— Я не верю!
Звери снова подняли морды, но Лена не видела этого сквозь застилающие глаза слезы.
— Я в это не верю! Это сон, галлюцинация!… - она не смогла продолжать.
— Прислушайся. — Костя поднялся с земли, и, обняв за плечи, прижал к себе.
— Я не хочу больше слышать этот чертов лес!
— Я говорю не о деревьях, сейчас они молчат. Прислушайся к себе, представь, что ты приложила ухо к замочной скважине в двери, за которой начинается город. Ты слышишь?
Она слышала, но отказывалась слышать. Более того, она видела то, чего вовсе не желала…