Новосибирск превратился в ад менее чем за пол часа, и пожар адского огня расползался все дальше и дальше, захватывая все новые и новые территории.
Костя бежал, волоча за собой за руку Лену, как не бегал никогда раньше. Впрочем, никогда раньше ему и не случалось участвовать в гонке на выживание с вооруженным остро отточенной катаной спятившим гигантом.
Аксон настигал их. На лице его блуждала счастливая улыбка — он был богом! Жестоким, и несоизмеримо могучим Аидом! Он бежал, не чувствуя усталости и не нуждаясь в воздухе. Его дыхание никогда не собьется, сердце никогда не застучит быстрее, чем это нужно, спровоцировав приступ аритмии! Он непобедим и всесилен!
За секунду до того, как тяжелая туша опустилась бы на его плечи, шестое чувство подсказало ему о приближающейся сзади опасности, и Аксон успел увернуться от бросившегося на него громадного льва, резко метнувшись в сторону. В ту же секунду жертвы были забыты! Впервые за последние несколько часов он ощутил если не ужас, то, хотя бы, какое-то подобие страха. Уверенность в своей неуязвимости пошатнулось в тот миг, как он из охотника превратился в жертву. Три большие кошки видели добычу в нем самом.
Лев приземлился на все четыре лапы, ни на секунду не теряя равновесие и остервенело зарычал, досадуя за свой промах. Его рыку вторил громогласный рев бросившегося на Аксона тигра.
Аксон пригнулся, снова уклоняясь в сторону, и когда полосатое тело по инерции пролетело мимо, рубанул изо всех сил, целясь мечом по мускулистой шее. Рев оборвался…
Второй тигр не промахнулся… Тяжелая туша сбила Аксона с ног, могучие лапы втоптали его в землю, а клыки зверя вонзились ему в предплечье, вырывая руку из сустава. Он закричал. Но не от боли, ибо не чувствовал ее, а от ужаса, увидев прямо перед собой горящие яростью глаза животного и поняв что его час пробил. Когтистая львиная лапа полоснула его по лицу, сдирая кожу, левая рука отделилась от плеча, не в силах сопротивляться чудовищной силе тигра. Спустя секунду за ней последовала правая, полностью потонувшая в оскаленной львиной пасти. Катана выпала из неподвластных более телу рук и со звоном стукнувшись о камень упала на землю.
Звери разорвали Аксона на куски…
Ребята бежали, прокуда хватало сил. Они промчались через весь зоопарк, кубарем скатились со склона, миновали провал в ограде и остановились только уже в глухом лесу, когда ноги отказались мчать их дальше. Обессилев и тяжело дыша они упали на землю, безуспешно стараясь восстановить дыхание.
— Ты в ЭТО веришь? — спросила, наконец, Лена.
— А ты что, нет? — чуть отдышавшись ответил Костя, — Мы видели все это своими глазами!
— Я имею в виду, может это сон?
— Разве что, жуткий кошмар, для меня лично начавшийся 18 лет назад, а для тебя на годок меньше.
— Что мы теперь будем делать?
Это был риторический вопрос. Не ожидая услышать на него ответа Лена спрятала лицо в ладони, и разрыдалась. Костя подвинулся к ней поближе, и крепко обнял за плечи, даже не пытаясь успокоить. Пусть плачет, пусть хоть таким образом примирится с вошедшим в ее жизнь ужасом, иначе она не сможет противостоять ему в дальнейшем. Но что будет в этом самом дальнейшем? Он не знал, да и не хотел знать.
—
— Но как?! — сквозь рыдания крикнула в темноту Лена, заставив Костю вздрогнуть и обрадоваться одновременно, по крайней мере, он не сошел с ума, слыша голос леса.
Деревья неожиданно умолкли, затих даже их шелест, так что стало отчетливо слышно, как чья-то мягкая лапа шебуршит листвой где-то совсем рядом.
Костя вскочил на ноги, напряженно вглядываясь в темноту — впереди он отчетливо слышал хриплое дыхание какого-то зверя.
— Покажись!
Неожиданно лес наполнился светом. Неровным, мерцающим, с зеленоватым отливом, источаемым стволами и кронами сосен, силившихся помочь двум испуганным людям, ставших их последней надеждой.
Перед Костей, всего в десяти шагах, припав к земле и готовясь к прыжку, стоял рослый волк… На секунду взгляд его голодных глаз пересекся с испуганным, но вдруг преисполнившимся решимости взглядом человека, и зверь, не выдержав, отвел глаза и попятился назад, боясь броситься в атаку. Одно дело — убивать, бросаясь убегающей жертве на спину, или вцепляясь в горло, и совсем другое — вот так, стоя с ним лицом к лицу, вызвать его на поединок. Волк превосходил человека по силе и ловкости, но всего один тяжелый и властный взгляд из-под нависших бровей, мог обратить его в бегство.