Наутро я проснулась с заложенным носом, но не придала тому большого значения, ведь хронический насморк сопровождал меня на протяжении всего пребывания в прачечной. Но когда к нему прибавился громкий мокрый кашель с нарастающей болью в груди, я насторожилась. Но все же, когда Анечка еще сладко спала, привела себя в порядок и незаметно прошмыгнула в коридор.
Дверь в кабинет Мюллера была по обыкновению приоткрыта, а это означало только одно — он находился внутри. Я испытала облегчение. Он никуда не уехал, а значит я успевала увидеть его хотя бы украдкой.
Алекс стоял возле стола, перебирая папку с документами. На нем небрежно сидел расстегнутый серый китель, а волосы, по обыкновению, были уже причесаны и уложены, но офицерская фуражка все еще лежала на столе. Рядом с ней же я обнаружила нашу совместную фотокарточку со свадьбы Кристофа и Амалии в черной рамке, и на губах моих невольно расцвела мягкая улыбка.
— Доброе утро, — произнесла я, прочистив горло, но вместо этого получился лишь сдавленный кашель.
— Доброе утро, — ответил Мюллер, обернувшись. Но как только увидел мое лицо, тут же недоуменно нахмурился. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— Я… да, вроде как… — промямлила я невпопад.
— Ты побледнела, — обеспокоенно сообщил мужчина. А после того, как я пару раз кашлянула, тут же подошел ко мне и приложил ладонь ко лбу. — Катарина, у тебя температура. Я вызову нашего семейного доктора. Он осмотрит тебя в скором времени. Я вынужден уехать до вечера. Попрошу Лену присмотреть за тобой.
— Не нужно! Я просто… наверное простудилась вчера, — сказала я, но как-то неубедительно пожала плечами и улыбнулась. — Мы с Анькой вчера весь день гуляли, еще и на ночь окно оставили открытым…
— Катерина, это не шутки. После прачечной твое здоровье подорвалось. Тебе нужно хорошо питаться и набираться сил. А ты ешь через раз и пальто не всегда надеваешь. Сейчас хоть и начало марта, но в Баварии в это время погода бывает обманчива. Прошу тебя, не пренебрегай своим здоровьем.
Я слабо улыбнулась, глядя в его обеспокоенные синие глаза. Он смотрел на меня долгое время пристально, и я решила перевести тему.
— Прости, что вчера так и не удалось поговорить… Я хотела поблагодарить тебя. Ты просто… ты сделал невозможное. До сих пор не могу поверить, что с Анькой все в порядке…
— Не хотел отвлекать тебя от общения с сестрой, — мягко произнес Алекс и медленно погладил меня по волосам. — Ты была так счастлива… Когда ты улыбаешься и смеешься, я счастлив вдвойне. А доктора я все же приглашу, — упрямо отозвался Мюллер, и я молча согласилась с ним.
А затем крепко обняла его, примкнув голову к плечу, и погоны тут же щекотнули щеку. Его руки обняли меня в ответ и поочередно погладили сначала распущенные волосы, а после спину и талию. Мы простояли так некоторое время, пока за спиной не раздался голос, от которого сердце мое тотчас же подскочило от волнения.
— Катька?!
Я оглянулась и в проходе кабинета Мюллера обнаружила Аньку. Ее перепуганное лицо, перекошенное от отвращения и удивления, крепко и надолго врезалось в память.
— Аня! Погоди! — воскликнула я ей вслед.
— Тебе стоило рассказать ей, прежде чем… — тихо произнес Алекс.
— Я хотела заняться этим сегодня… — растерянно ответила я, поспешив за сестрой.
Аня показательно захлопнула дверь в нашу спальню. Я кинулась ей вслед, закашляв вновь, но в тот момент впервые ощутила боль в груди и мгновенную отдышку, так не вовремя одолевшую меня.
— Как ты могла, Катька?! — прогремел ее недовольный укоризненный голос. — Это тот самый офицер, что с вокзала нас встречал?! Да? Я сразу узнала его! Сразу! — она обессиленно всплеснула руками, стоя посреди спальни. — Я ведь думала, он хозяин твой… что купил тебя точно так же, как и Кристоф меня тогда… Думала, что и меня он вчера выкупил, чтобы прислуживала ему… а тут вон оно как все оказывается!
— Мюллер помог стать мне свободным человеком. Он освободил меня от рабства! У нас с тобой теперь новые документы, немцы больше не посмеют нас и пальцем тронуть! — отчаянно воскликнула я, ощутив, как слезы подкрадывались по пятам.
Было жутко неприятно слышать укоры от родной сестры. В тот момент мне отчаянно хотелось поддержки от единственного родного человека, с которым мы не виделись целых три года. А на деле все оказалось в точности до наоборот…
— Ох, и вскружил он тебе голову, девке молодой… А ты и рада! Уши развесила! — пробурчала Анька, уперев руки в боки. — Небось замуж за него собралась выскочить?
— Как ты можешь так говорить? Он ведь жизнь тебе спас! — обиженно промычала я.
— Сегодня спас, а завтра заставит прислуживать под страхом смерти… Ты будто не знаешь фрицев этих! Думаешь, если он по-русски балакает, то наш? Он носит немецкие погоны, Катька, очнись! Он враг нам и точка!
