Запах океана смешался с ароматом ночи и мяты, которой традиционно обсаживали любые прибережные здания. Было спокойно, было так тихо, что не верилось, совсем не верилось в смерть... И ни во что плохое не верилось у этой теплой воды, в этом слабом свете, в этом запахе моря и мяты, в этой волшебной близости звезд.
Касс почувствовала, что давивший горло ком начал рассасываться, отпускать. Она теперь опять любила и жалела всех, кого знала на этом свете. И Атлантиду, которая по предсказаниям Лона и Ноэла была обречена на гибель, и мифическую Лемурию, погибшую много тысячелетий назад. И всех-всех. Непонятно, почему, больше всех было жаль самое себя.
Когда Касс подошла к последнему загону, Лега вынырнула. Пожалуй, уже несколько минут поджидала, пока подойдет Прекрасная Дева. Высунула из воды голову и молча оперлась руками о покрытый светло-коричневым пластиком край разделительного стекла. Круглые зеленые глаза без ресниц уставились на Касс вопросительно, но равнодушно. Смотрели, не выказывая ни малейшего удивления по поводу внезапного появления подруги в аквариуме.
Касс не стала раздеваться, входить в воду. Просто со своей стороны прислонилась к перегородке. Некоторое время Прекрасная дева и русалка разглядывали друг друга. Наконец, Касс нарушила молчание.
- Прости, Лега, я принесла тебе плохую весть.
- Настоящие убили его. - немедленно догадалась Лега. У губ ее обрисовались две горькие складки.
- Перед смертью он просил передать тебе это, - Касс взяла руку Леги и вложила в холодную ладонь русалки гладкие камешки ожерелья, полученного только что от Рамтея.
- Ты видела его? - с надеждой спросила Лега.
Касс отрицательно покачала головой: - Мне передали... для тебя.
Лега не стала спрашивать, ни кто передал, ни когда. Нет, не умели плакать русалки со своими круглыми, без ресниц глазами.
- Настоящие творят нас и уничтожают. - спокойно сказала Лега. С тем самым ледяным спокойствием, которое бывает, если пройти очищение. - Настоящие, конечно, знают, как лучше.
А может, она действительно уже прошла обработку? Но тогда она вообще ничего бы не помнила, она и Касс не узнает после очищения.
- Он приезжал за рыбой, - монотонно говорила Лега. - Он был добрый кентавр. Он был силен и прекрасен.
- И вы полюбили друг друга. - закончила за нее Касс. - Вы, разные... - она запнулась и замолчала в поисках нужного слова, не нашла и тогда повторила: - Совершенно разные.
- Настоящие дали нам разные тела. - возразила Лега. - Это настоящие любят телами. Мы любили душами. А души наши похожи.
- Говорят, и настоящие не всегда любят только телами, - вздохнула Касс. Затем, мгновенно уловив всю фальшь и неуместность своего ненужного, никчемного, неприемлемого сейчас и здесь оправдания, быстро добавила: - Тебя я люблю душой, например.
- Нет, - покачала головой Лега. Она ничего не заметила в голосе подруги. Она в упор не видела ни смутной фальши, ни откровенной неуместности. По-прежнему, верила словам, а не смыслу, запрятанному за ними. - Я имею в виду не ту любовь, а другую, ту самую... Помнишь, я расспрашивала тебя, а ты не знала, как, не сумела объяснить? Теперь поняла.
"А если все же не равнодушие, а умение контролировать свои чувства...", - мелькнуло в голове у Касс. Вслух она промямлила: - Как же вы...
- Поэтому он мертв. - тяжело произнесла Лега и опять улыбнулась новой, не свойственной ей раньше улыбкой. Эта несчастная улыбка, полугорькая, полужалкая, заменившая на лице русалки и живость, и веселый задор, и смешливость... Что-то острое кольнуло Касс в позвоночник, а потом, распространившись на грудь, превратилось в странное щемление, жалившее теперь уже все тело.
- Сквозь толщу стекла и воды я слышала его поступь, и сладкий огонь обжигал мою душу, - неторопливо говорила Лега.
Вдобавок, эта неприятная манера (скверная привычка, особенность машин?) - не говорить, а бормотать. Да еще не просто размеренно шевелить губами, а без устали раскачивать при этом плечами. Вот-вот, вправо-влево, вверх-вниз, монотонно продолжая: - И тогда все мое тело нанизывалось, нанизывалось на пронзительную терпкую боль.
Да, строить красивые цветистые фразы всегда любила русалка Лега.
Касс посмотрела по сторонам. Нимфы, других русалок, - не было видно ни души. Тогда Прекрасная Дева вытащила купленный недавно нож.
- Зачем это? - Лега вопросительно приоткрыла свои треугольные губки.
- Если ты уплывешь сегодня, ты, пожалуй, можешь спастись.
- Зачем?
- Иногда русалки вырываются на свободу. Может, ты еще встретишь...
- Нет. - Лега покачала головой. - Не хочу никого встречать. Ничего больше не хочу. Мое эго умерло.
- Они найдут тебя и уничтожат. Они тебя уже ищут.
- Это было бы замечательно: ведь тогда мы соединимся с ним.
- А может быть, они не станут убивать тебя, сотрут лишь твою память.
- Тогда я забуду, и это тоже неплохо. А когда мы встретимся там, по ту сторону, моя память вернется ко мне.
- Ты так молода, Лега... - Касс придумала последний аргумент: - Он будет рад, если ты спасешься.
- Кто знает, что такое - спастись? Кто знает, что такое - погибнуть?
