Обиженная мать вложила в эти два слова всю злость, желчь и горечь, всплывшую в ней с последним поражением дочери, а заодно, издевку над обеими сестрами, судьями и их несправедливым выбором первой красавицы. - Ты смотрела вчера виз?
- Я смотрела, Ноэл спорил с Кронотом. - вспомнила Касс.
- Спорят, спорят, - недовольно вздохнула Эра. - И что на этот раз?
- Ноэл предвещает гибель Атлантиды или даже всей Геи.
- Тоже мне, всезнайка. - Эра зевнула, прикрыв рот рукой: - В общем, жду вас сегодня вечером, обоих и с терой.
Тут до жены Зева с небольшим опозданием дошел смысл слов собеседницы. Эра передернула плечами: - Подумать только! - возмущенно произнесла она: - Весь настрой полетел! То вечная молодость, а то вдруг общая погибель.
И отключилась.
По дому окончательно распространился запах горячего шоколада. Лон, чьё расположение духа заметно улучшилось, по-сравнению, со вчерашним, с улыбочкой внес в комнату резной поднос. На подносе, в чашечках хаттийского фарфора дымился пахучий напиток, сверкал вымытый виноград, блестел сахарной глазурью жареный миндаль, сдобно пахли пшеничные пышки с медом. Ещё, по-видимому, для остроты вкусовых ощущений, на подносе красовалось блюдо с солёными маринованными оливками.
Касс с благодарностью взглянула на друга.
- Так не желает ли Прекрасная Дева поделиться со мной... - Лон замялся. - ...своими горестями?
- Я не знаю, что на меня нашло, - тихо сказала Касс.
- Рамтей на тебя нашло, - немедленно парировал Лон. Пожалуй, рановато было судить об улучшении его настроя. - Это я помню. А дальше? Не желаешь говорить? - Апол заглянул ей в глаза, поджидая ответа.
Касс молчала.
- Что с тобой? - Лон на какой-то короткий период времени казался действительно заинтересованным узнать, что происходило с подругой, но очень скоро не выдержал и пошёл выкрикивать. - Рамтей так на тебя подействовал? Мне что, его убить? Или публично обозвать номером два?
Выдав самое наболевшее, Апол потоптался вокруг постели, подыскивая для подноса место. Настрой поэта портился на глазах.
- Или ты обиделась из-за Орфа? Да считай его кем хочешь, хоть мной...
Так и не найдя места для завтрака, Лон, в конце концов, поставил поднос прямо на покрывало.
Поэт уселся напротив девушки, протянул ей чашечку с шоколадом. Затем схватил пышку и целиком запихнул в рот.
- Причем тут Орф, - вздохнула, наконец, Касс. - У тебя здорово шоколад получается!
- Понял, - разом проглотив всё, что было во рту, сказал Лон. - Ну что ж... Давай любить друг друга молча, - он подумал и заметил: - Самое лучшее - любить друг друга молча... Особенно по ночам...
- Прости за то, что посмела разбудить тебя.
Лон не успел найти достойный ответ, как снова заверещал виз.
Увидев на экране Прекраснейшую, поэт сделал движение, недвусмысленно означавшее желание уйти, испариться, спрятаться, на худой конец, но Фадита сразу обратилась именно к нему: - Приветствую тебя, моя бывшая любовь, нам было хорошо вместе...
Лон поперхнулся виноградными ягодами, которые забрасывал в широко отверстую пасть, по нескольку штук одновременно, и закашлялся. Пробормоченное при этом ответное приветствие вышло невразумительным.
- Привет, Прекраснейшая! - вмешалась Касс. - С новой удачей!
- Да что там удача! - протянула та, явно считая свою победу чем-то само собой разумевшимся. - Но все равно, благодарю.
Фадита презрительно-надменно улыбнулась. Видно, вспомнила соперниц... А может, по-своему поняла смущение Лона. Затем улыбка ее несколько изменилась и стала обычной: слегка холодной, слегка рассеянной, слегка жеманной, слегка загадочной. Знаменитой полуулыбкой-полунасмешкой первой красавицы Посейдониса.
- Рада видеть вас вместе... - будто что-то вспомнив, протянула Фадита.
- Да что это вы все, - взъярился Лон. - Конечно, вместе, почему этот факт должен кого-то удивлять или... - он ехидно улыбнулся и с тонкой иронией закончил: - Или радовать...
- Потому что Эрида сегодня проснулась рано, - подумала Касс.
- А ты, как всегда и везде, в своем ложе, - отмахнулась Фадита.
- Зато ты в чужом, - немедленно огрызнулся Лон. Он, похоже, оправился от смущения.
- Из тебя скоро вместо жизни желчь потечет. - Фадита презрительно усмехнулась и закончила: - Горгон плодить...
- Прекраснейшая в гневе, - театрально объявил Лон и сделал вертлявое движение нижней частью туловища. Кривляние, по всей вероятности, должно было изобразить бывшую супругу в гневе. Этого, однако, поэту показалось мало, он повторил: - Прекраснейшая заколотилась в благородном гневе. - В довершение покачав головой, сочувственно закончил: - А гнев так портит прекраснейших...
Фадита задохнулась от злости, замолчала, сглотнула что-то, но быстро опомнившись, дернула головой в сторону Касс, не желая, или делая вид, что не желает более обращать внимание на Лона.
- Слышала ли ты, Касс, о последнем открытии Асклепия?
- Если ты имеешь в виду новую амброзию, то под большим секретом.
- Я имею в виду бессмертие, - мечтательно протянула Фадита. Она лениво потянулась и поправила сама себя: - Да что бессмертие! Вечная молодость! Вечная красота!
- Заманчиво, - согласилась Касс.
