- Второй раз, после разговора с тобой она сама не своя, - отметил Лон. - Прекрати вовлекать ее в свои делишки, чем ты там занимаешься... в Веселом Гроте... или еще где...
- Мало ли, кто чем занимается в Веселом Гроте... - прожужжала Эрида с едва заметной иронией.
- А ты не намекай, не намекай! - заорал поэт. - Я твоих намеков не понимаю!
- Да нет, - смиренно продолжала та, взмахнув ресницами. Только хорошо знавшим эту Прекрасную Деву была ясна её игра ресниц, дававшая Эриде возможность тщательно скрывать зловещее выражение глаз. - Я наоборот, я прямо говорю: может, они там в шахматы играли? В Веселом Гроте можно же вполне и в шахматы поиграть.
Глаза Эриды опять подозрительно блеснули под полуприкрытыми веками, не предвещая ничего хорошего: - Музыка тихая, никто никому не мешает... Опять же, залы для медитации...
- Я сказал, молчать! - проревел провидец в бешенстве.
- Правильно, - уже почти открыто обидно усмехнулась Эрида. - Главное - отыскать виноватых. И легче всего - меня.
- Заткнешься ты когда-нибудь! - Лон задохнулся.
Рамтей поморщился, всем своим видом показывая, что поведение поэта постыдно. Гигант еще раз пожал плечами, но по-прежнему, молчал, и это окончательно вывело соперника из себя. Лон занес руку назад, а потом - Касс показалось, бесконечно медленно, - стал выносить кулаком вперед.
Титан, не меняя положения тела, молниеносным движением перехватил брошенный ему в лицо кулак и сжал у запястья. Рывок не только не сдвинул Рамтея с места, но не заставил даже пошелохнуться. Ни напряжения, ни усилия нельзя было заметить в лице или фигуре исполина, словно перехваченная им рука принадлежала не атлету Лону, а немощной старухе.
Трудно представить конец этой сцены, если бы в тот самый момент не подоспел Зев. Хозяин приема схватил Рамтея под свободную руку и со словами: - Лон, мне необходимо поговорить с братом, - потащил того в сторону выхода. Рамтей разжал кулак, из которого рука Лона бессильно выпала. Выходя вслед за Зевом, великан обернулся, чтобы на прощанье, ни в кого специально не целясь, швырнуть назад исполненный презрения и высокомерия взгляд.
Лон опять задохнулся, с трудом подавив желание рвануться вслед или, еще лучше, - потому что рвануться вслед было бессмысленным, - провалиться сквозь мраморный пол. Возможно, поэт и провалился бы, но в этот момент на сцене появилось новое лицо. Представший взорам гостей молодой человек был долговяз, русоволос, с капризно изогнутой верхней губой. Касс мгновенно узнала Уэшеми.
Четвертый сын Ноэла протянул руку Лону со словами: - Я давно искал возможности познакомиться с тобой, Лон Апол. Я хотел сказать тебе, что очень люблю и часто слушаю твои баллады и песни.
Лон глубоко вздохнул, заставляя себя расслабиться и успокоиться. Одновременно, он принял обычный рассеянно-надменный вид "на публику". Затем поэт номер один улыбнулся, откровенно говоря всем своим видом: "Еще бы мои песни вдруг кому-то не нравились".
Инцидент был исчерпан. Гости вернулись, каждый к своему занятию. Эрида и Арс затерялись в толпе. В зале вновь воцарился обычный для приёма шум.
Касс с облегчением вздохнула, мысленно дав себе слово больше не терять контроля над собой, даже если на очищение к Баалу потащат ее самое.
Уэшеми приветствовал девушку открытой радостной улыбкой. Касс ответила легким кивком. Она ничего не сказала, но опять, как при первом знакомстве с ним, почувствовала тепло, разлившееся по всему телу.
- Моя невеста, - небрежно, но безапелляционно сообщил Апол.
Гость из Халдеи пристально всматривался в Прекрасную Деву, будто желал убедиться в правдивости этих слов.
Лон же, не дав Касс вставить ни слова, обратился к новому знакомому: - Что ты думаешь о последнем открытии Асклепия?
- Ты имеешь в виду Амброзию Бессмертия? - переспросил Уэшеми, медленно перевoдя взгляд на собеседника.
- А, значит, уже и название есть? - беспечно, будто не он только что ввязывался в драку, кивнул Лон.
Юноша уклончиво покачал головой: - А ты что об этом думаешь?
- Да ничего не думаю. - Лон пожал плечами. Он явно не желал больше напрягаться. Поэт стянул с предлагаемого эльфом гостям подноса устрицу и с шумом высосал ее из раковинки. Отшвырнув на поднос подоспевшего гнома-уборщика пустую раковину, оракул поднял голову и хохотнул: - Впрочем, я всегда знал, что так или иначе обрету бессмертие.
Уэшеми рассеянно подтвердил: - Разумеется, разумеется.
Молодой халдей тоже был не дурак покушать. Ел он, на манер Лона, шумно и со смаком. Битых двадцать минут оба, без лишних рассуждений, жевали, обмениваясь одной стандартной фразой с небольшими вариациями:
- Вот это вкусно.
- Вот это очень вкусно.
- А это просто безумно вкусно.
Касс слушала, пока слово "Вкусно" не набило у нее оскомину во рту, а тогда пошла прочь, к большой группе гостей, собравшейся вокруг Асклепия. Там ничего не говорили о приготовленной еде. Зато с разными интонациями, по много раз повторяли три слова, произносимых сегодня чаще других: "бессмертие", "вечность" и "амброзия".
