Она в упор долго разглядывала Апола. Тот, конечно, учуял в ней какое-то желание. Это заставило поэта ухмыльнуться, тем не менее, он терпеливо ждал. Оракул на этот раз, безусловно, все понял неправильно: и природу этого предполагаемого ее желания, и суть разговора. Касс не шевелилась.
В конце концов, Лон понял, что момент упущен или не возник. В любом случае, обоим стало ясно: ждать сегодня чего-то ещё было глупо.
- На самом деле...
Поэт опять криво усмехнулся. - Это, чтобы ты успокоилась.
Он утвердительно несколько раз покивал головой, словно обдумывал свою мысль, чтобы окончательно убедиться в ней самому прежде, чем формулировать вслух. - На самом деле любви не бывает. Есть только желания. Желание обладать. Желание познать неизвестное. Желание наслаждаться.
Он подумал ещё, затем назидательно изрек: - По сути, вся наша жизнь и есть сплошная цепь желаний... - он подчеркнул: - Неудовлетворенных желаний...
Ей опять захотелось пожалеть его, не любимого ею человека. Оракула. Атлета. Певца. Поэта, чья жизнь являлась этой безрадостной цепью. Пожалуй, даже безнадёжной вереницей, каждым звеном которой являлось неудовлетворенное желание.
- Я тебя не очень понимаю. - Касс вымученно улыбнулась. Она случайно взглянула на экран и вздрогнула, увидев свою собственную истерику. Вот ярко брызнули из ее глаз слезы, а вон она рвется, несется, падает перед Уэшеми на колени, хватает, целует его руки. Хороша, Прекрасная Дева. Нечего сказать, хороша.
Ничего особенного на руках халдея сейчас не проявлялось: руки и руки. Крупные, холеные, с длинными пальцами, - руки музыканта.
Лон старался не смотреть на экран: все говорил, вещал, бормотал.
- ...И понимать тут особо нечего. Нет никакой любви, и все тут.
Он развел руками. Потом посмотрел на Касс, как бы пытаясь лишний раз удостовериться в ее внимании.
- Мир балансирует на красоте и гармонии с одной стороны, уродстве и дисгармонии с другой. Красота есть добро, уродство - зло. Представь себе основу в виде весов. Гармония красок, цветов, звуков, созвучий, элементов, предметов давят, например, на левую чашу. Дисгармония всего того же самого... Не подрыв этой основы, а только обыкновенный противовес, брошен на чашу правую. Каждый предмет, существо, явление - это всего-навсего большая мозаика: сложилось гармонично - Добро. - Апол одобрительно кивнул: - Влезла в мозаику соринка - салют. И вся любовь.
Легким свистом Лон изобразил начало, развитие и конец.
- Выходит, одна соринка может превратить добро в зло?
Поэт ненадолго задумался, покачал головой: - Ну почему же... Ничто не бывает совершенным... Тем паче, добро... Или зло... Даже в самом законченном уродстве можно изыскать хотя бы крупинку красоты... Абсолюта вообще-то не существует в природе... Со всех сторон противовесы...
- Хорошо, а что же мысли, эмоции, видения твои, например?
- А так, ничего.
Лон махнул рукой. - Просто игра. Фантазия. Желания, душевные муки, тоска, все, что романтики называют любовью, - все это на самом деле ничего. Пустяки. Каприз.
Он помахал несколько раз указательным пальцем в такт своим словам.
- Фантазии Добра и Зла. - Апол театрально развел руки: - То есть, та самая цепь неудовлетворенных желаний, которая называется жизнью.
- И все-то ты упростил... И все-то ты запутал... - Касс подумала и подвела итог: - И вообще, ничего ты мне не объяснил.
Лон медленно покачал головой и строго произнес, подкрепляя слова напором указательного пальца: - Только красота или уродство. В скульптуре, музыке, поэзии... Потому что существует-то все вместе взятое только для искусства и только в силу искусства. Остальное не имеет смысла. И объяснять тут больше нечего.
- Хочешь ли ты сказать, например, что женщина-паук не имеет смысла, потому что уродлива, а Фадита... - Касс пришлось приложить немало усилий, чтобы лед прозвучал в ее голосе не особенно явственно. - Фадита имеет смысл, потому что прекрасна?
- Обе они смысла не имеют. Я ведь прежде всего сказал: Абсолюта не существует, все болтается на весах. - Лон немного подумал: - К тому же все субъективно... Да, для меня эта несчастная машина, как ее там, Ракен, шмакен, не имеет смысла: она для меня бессмысленно уродлива. Для Фины же, которая придумала ее такой, она вполне гармонична, то есть, Добро.
- Ну, а эго? Добро, зло или... - Касс усмехнулась: - Или фантазия?
- Смотря, что заложено в этом эго. - Лон пожал плечами: - Гармония или дисгармония...
Он опять пожал плечами. - Конечно, фантазия. Даже уже не фантазия... - он помрачнел и презрительно усмехнулся: - Фантасмагория! Фейерверк! Яркое торжество Зла!
- Любое эго?
- Исключений я еще пока не встречал.
Голос Апола стал жестким. - Не пришлось что-то еще повстречать. - поэт посмотрел на подругу и усмехнулся: - Кроме тебя, разумеется.
- А Фадита? - желчно сказала Касс. - Совершеннее ее тела нет в мире...
- Да от нее больше ничего и не требуется... - с безразличием произнес Лон.
- Значит, Добро?
- Конечно, Добро...
- Хорошо, ее тело прекрасно, ну а эго? - Касс покачала головой: - Извини, но большей дисгармонии, по-моему, не найдешь.
