- То есть, заставишь соблюдать.
- А пусть не гадят.
Теперь он говорил запальчиво и громко: - Хотя бы из страха перед наказанием, пусть не гадят. Да, заставлю, но зато...
Он шумно передохнул: - Поставлю перед ними Фадиту для начала...
Лон мечтательно улыбнулся: - Гордую, голую, бессмертную! Пусть смотрят и видят, что такое красота, что такое гармония...
Он опять засмеялся, но уже не саркастически, а легко, примирительно: - Нет, самое большее и лучшее, на что способна цивилизация, - это склеить женщину, подобную Фадите...
- Все ясно, - Касс вздохнула. - Фадита - сверхчеловек.
Оба засмеялись.
- Погоди, - вспомнила Касс. - Но тогда - зачем? Зачем гармонии люди?
- Вот именно, - со значением произнес оракул.
- Мы с тобой?
- Ну, со мной-то все ясно, - заявил поэт: - Я - чтобы сочинять. Музыку, стихи... Песню, гармонию звуков и слов. Для чего другие, - он усмехнулся: - Честное слово, понятия не имею.
- Хорошо. Допустим, скульптура переживет... - на этот раз усмехнулась Касс: - Ваше бессмертие. А песня? Я по непонятной, зато... - она усмехнулась еще раз: - ...до странности навязчивой ассоциации чувствую: искусства записи и воспроизведения звуков от тебя дикари не получат... Или для звукозаписи ты сделаешь исключение?
- Ты когда-нибудь задумывалась, откуда мы берем информацию для своих видений?
- Причем тут...
- А вот, причем. Мир - это не только красота и гармония, это еще и память. Я не знаю, где она хранится, как записывается, знаю только: она существует. Гигантская кладовая памяти Мира. Все, что было, что есть, что будет. Когда видим мы, оракулы, мы удивительным, непонятным мне самому образом, подключаем к памяти Мира память своего личного мозга... Или, если, скажем, собирается Круг, то память коллективную. Я имею в виду, общую память всех участников Круга. На самом деле, никто ничего не сочиняет: все давным-давно существует в памяти мира. Поэты только извлекают оттуда созвучия, музыканты - музыку, философы - идеи, оракулы - видения, и так далее... Через эпохи, меня не будет, но другой, сейчас еще не родившийся, не задуманный еще сегодня природой поэт, подключится к хранилищу памяти, настроится на мою волну. Услышит мою песню о юности, почувствует себя гением, обрадуется, что сочинил шедевр. И выдаст ее...
Не шла Лону мечтательная улыбка. Или просто не была такой же привычной, как саркастическая, например. Он тем не менее, мечтательно улыбнулся и протянул: - Мою гармонию...
- А я? - Касс развела руки. - А мне тогда что? Я - зачем?
- Вдохновлять меня.
- А если я не согласна?
- А тебя никто и не спрашивает...
Касс немного подумала и повторила: - Но я не согласна.
- И этим еще больше вдохновляешь, - ухмыльнулся Лон.
Касс пристально взглянула на него. Где-то глубоко-глубоко, на дне его внешне спокойных... на самом дне его круглых карих глаз гнездилась неуверенность. Может, это был обыкновенный человеческий страх...
- Я говорю серьезно, - упрямо сказала она. - Я не согласна, и я ухожу...
- Пожалуйста, я тебя не держу... - Апол слегка отвернулся. Голос поэта звучал теперь глуше: - Только что ты без меня? Это со мной - приемы, концерты, виз, Прекрасная Дева Касс, подруга поэта. А без меня? - Лон опять взглянул на Касс и снова отвернулся: буркнув в заключение: - Малышка Касс? Папашкины монеты? К тому же имей в виду, жарко сегодня до невозможности. Почти, как там.... В видении твоем...
Он опять стал играть с переключателем.
С экрана донеслись обрывки фраз: - Дурные примеры заразительны... Машина по имени Рахел бесследно исчезла.... Отличительные признаки... Тот, кто увидит машину Рахел, обязан сообщить... Звоните прямо в студию немедленно...
Очередной щелчок переключателя - крупным планом с экрана смотрело жутковатое лицо женщины-паучихи. Личной собственности синеглазой красавицы Фины.
- Вот это да... - Лон даже присвистнул. - Вот это новости: машина сбежала.
- Прекрати называть их машинами! - выкрикнула Касс.
- Да без разницы, называть их машинами, шаминами или еще по-другому...
- Не смей называть их машинами!
- Может, тебе прекратить тренировки? - Апол, казалось, размышлял вслух: - Что-то они на тебя плохо действуют...
- Все это ложь! - не дослушав, орала Касс. - Все, что ты тут наплел! Любовь есть, и смысл есть, и Рахел совсем не безобразна... Подумаешь, Философ! Подумаешь, Оракул! Подумаешь, Творец!
- Успокойся, ты что... Нервы сдали, - бормотал Лон. Он явно не ожидал от нее такого взрыва.
Поэт начал было обнимать подругу, пытаясь успокоить. Но она вырвалась, метнулась к двери, трясшимися руками стала открывать. Касс вообще более не слышала Лона. Она желала вырваться, сбежать, освободиться от его присутствия. А еще она почему-то была уверена: ей надо увидеть Рамтея.
