Пыл Прекраснейшей, однако, испарился почти сразу, после первого же, явившегося и последним, вылета. Аэробиль красавицы вернулся через полчаса после старта. Неудавшаяся воительница неуклюже вывалилась наружу в полуобморочном состоянии. На шее ее внушительным пятном разливался кровоподтек. На лице Фадиты под удивленно поднятыми бровями застыла неподвижная сконфуженность. А искреннее детское недоумение, разлившееся по всему облику девушки, завершило дело, вызвав на Верхнем Олимпе дружный громовой хохот свидетелей.
Пока возникновение странных размеров и форм кровоподтека в укромном местечке между ключицей и подбородком, для всех оставалось тайной. Если кто-либо пытался в эту тайну проникнуть, у Фадиты тотчас же начиналась истерика, а слово "синяк" с тех самых пор ввергало в душевный трепет.
Вот и теперь, вид у Прекраснейшей сделался до того жалкий, что у Касс защемило сердце. Но хозяйка дома не стала щадить гостью. Милосердием Эра не отличалась и в лучшие времена.
- Да, воюю! Без синяков! - еще раз, теперь уже с откровенно зловещим оттенком прошипела жена Зева. - Не то, что некоторые!
Касс смотрела, как хозяйка дома удаляется, прямая, деловая, спокойная.
- За что она меня так ненавидит? - прошептала Фадита. Губы у нее дрожали. - Все же над ее тупостью подшучивают, не я одна. Главное, у меня и с Зевом ничего... Никогда... Я же не виновата, что Фест, этот пьяница, ни с того ни с сего вздумал трезветь. Я же не виновата, что Фине меня не обскакать ни на одном конкурсе. Что же мне теперь, нарочно у себя на лице завести какую-нибудь гадость? Может, у меня вообще ничего в жизни, кроме красоты моей...
- Ну что ты. Не все же, в конце концов, могут драться. Я, кстати, тоже не воюю. Откуда у тебя уверенность, что она выразила... вообще тебе, а не мне? - попыталась успокоить подругу Касс.
- Да? А про... - Фадита сделала движение ключицей, показавшее, о чём речь. Даже произнести слово "синяк" она опасалась. Всё её тело явственно содрогнулось. - Тоже тебе?
- Не обращай внимания. Просто у всех взвинчены нервы. Сидим тут, под колпаком...
Под колпаком защитного поля на Верхнем Олимпе становилось слишком скученно: к Эдему стянулись жители из захваченных рабами районов Посейдониса. О просторной до времен восстания жизни во дворцах пришлось забыть.
- И Круг еще этот проклятый каждый вечер, - жалобно ввернула своё Фадита. - Все равно, жить тесно, зато весело.
- Тебе весело?
С тяжёлым вздохом Прекраснейшая опустила ресницы.
- Ах, как долго тянется этот кошмар! - вырвалось у Касс. - Как бесконечно долго!
- Хорошо еще, хоть всего вдоволь. - Фадита, похоже, начала всё-таки понемножку приходить в себя. - Еды-питья-энергии достаточно. Будем надеяться, что воздушная дорога и впредь не подведет. А пока надо держаться. Нервы не распускать. Ты слышала, что повстанцы грозят вот-вот найти способ разрушить защитное поле?
Прекраснейшая воодушевлялась на глазах. - Слышала?
Касс отрицательно покачала головой.
- Шумят, дураки, орут насчет того, чтобы погулять по трупам вокруг Эдема, "Дойдем до самого Тартесса".
Прекраснейшая презрительно улыбнулась: - Наши трупы имеются в виду, между прочим.
Касс сморщилась.
- Будто это им когда-нибудь удастся, - победно закончила Фадита.
- О Рамтее по-прежнему ничего?
- Исчез. Не показывается ни в городе, ни на экранах.
Красавица посмотрела на подругу подозрительно: - Слушай, почему это ты ничего не знаешь ни о ком? Это Апол тебя так научил? - догадалась она. - Этот может. Лично меня он по ясновиденью не тренировал... Тем не менее, я тебя очень хорошо понимаю.
- Ну, причем тут Лон, - неуверенно произнесла Касс. По виду Прекраснейшей чувствовалось, что она мучается в лихорадочных поисках какого-нибудь малоприятного намека.
К счастью, появился Эрмс.
- Вот, кто нам сейчас сообщит все новости! - шумно обрадовалась Прекраснейшая.
- Да нет ничего новенького. - Эрмс подумал и объявил: - Город не подает признаков жизни. Уцелевшие обыватели тихо отсиживаются по уцелевшим домам.
- С Баалом наладили связь? - спросила Фадита заметно потише.
О лабораториях Баала на Елисейских Полях ходили разные слухи. То со всех сторон не без тайного удовлетворения твердили, что там все разрушено, сожжено, стерто с лица Геи в первые же минуты мятежа. То, откуда ни возьмись, доносилось, что лаборатории живут и процветают. Действительно, ведь машинам в память изначала встраивается прежде всего особенный страх перед Баалом. При любых обстоятельствах, бедолаги близко боятся подойти к Елисейским Полям. Не говоря уже о том, чтобы осмелиться что-либо там разрушать. То кто-то с содроганием убеждал, что лаборатории захвачены Рамтеем, так что теперь-то скоро оттуда попрет невиданная до сих пор сила, и уж перед этой силищей не устоять никакому защитному полю.
- Понятия не имею. - Эрмс покачал головой. - Если я вообще хоть что-нибудь в этом понимаю, отец сам испытывает к лабораториям чуть ли не суеверное почтение. Во всяком случае, чувствую, о Баале он старается не думать. Впрочем, мне не понять отца в этих делах.
