- Будет, - ответила девушка, - полежать только придётся дня три. Мы ведь тоже не всесильные. Раны срастили, да телу всё одно окрепнуть надо, да и руды много потерял. Кровь-то только сама в теле накопиться может. А ты что, как звать его, не знаешь? Я думала: вы вместе с обозом шли.
- Да нет. Мы тут случайно. Лесом ехали, увидали, что обоз грабят, ну и влезли... только бестолку.
Берегиня всмотрелась в Марцинковского, изучая с головы до пят:
- Постой-постой! Сколько вас было?
- Трое. Вон - Виктор лежит, а тот - Валерий... Ну... с нами, значит ещё четыре лошади были, две собаки.
- Лошади, собаки... Это что ещё такое?
- Как что? Кругом лошадей полный луг, а она спрашивает! Вон ходят: с ногами, с копытами, с хвостами! Или это, по-твоему - жуки с пауками?
Берегиня рассмеялась:
- Вон оно что! Коней лошадями кликаешь. А собаками кого ж?
Лях нахмурился:
- Порубили гады наших собачек. Тут где-то лежат. Ну, мохнатые, зубастые, на волка схожи. Или, может, и волк у вас по-иному зовётся?
- Да нет, так же. Уразумела я: про псов ты говорил. Смекнула я, откуда вы взялись. Из Отрубного мира прошли, так?
- Угу.
- Давно?
- Второй день.
- Зачем пошли? Кто путь указал? Случайно да нечаянно втроём да на конях, да с припасами не ходят.
- Валерка подбил приятеля искать. Да и там, в нашем мире, не особо прижились. Ему, Валерке, то бишь, в башку втемяшилось, что Вадим, приятель его, то есть, в ваш мир провалился. Ну, вот и пошли.
Внезапно заинтересовавшись, подошла вторая берегиня, пошатываясь от усталости, обратилась к подруге:
- Яра, они, случаем, не про того парня, что к Семёновской заставе выбрел? Вчерась только сороки с весточкой прилетали.
- Может, и про него, а может, и нет. Сама, Ольха, знаешь: тот мог и сто лет назад тому прибыть, а мог и не появиться ещё.
Марцинковский оторопел:
- Это как?
- Так. Миры наши рядышком, а время в них по-разному течёт. Всякий раз по-иному. А вообще: странное что-то творится с границей. Нерушимой она творилась. Говорят, ранее никто сквозь неё проникнуть не мог. Только для единого человека дорога была позволена. А ныне: вы вон втроём прошли, друг ваш нечаянно проскочил. Про других слыхала. А есть ли средь вас тот человек, для кого единственного путь открыт был, не узнать. Ветшает кон, а не должен был бы. И чьими стараниями люди проходят, не знаю. Подумаю, так страшно становится. Не враг ли хлопочет? Чьей волею вы прошли? На чью мельницу воду лить станете? Чью руку примете?
Лях возмутился:
- Да ты что?! Сама же проверила! Песню петь заставили - спел. Какого вам ещё надо? Теперь опять в злодеи записываете.
- Да не горячись ты! - перебила Ольха, - Никто тебя в навьины слуги не числит. Только, сам небось знаешь, и с благими намерениями человека можно хитростью во зло перевернуть. Это раньше в нашем мире просто было: эти - в Свете, те - во Тьме. Нынче же всё перепуталось. Было: чёрное да белое, стало: пёстрое да серое. Что далеко за примером ходить: ямурлаки от веку наивернейшими слугами Врагу считаются, а сегодня вон: воин раненый мне рассказал, что как наскочили на обоз нечистики, стали народ резать, так один ямурлак дитё выхватил, собой закрыл и со своими рубиться начал, пока не убили его. Вот и думай после этого.
- Кто рассказал-то? - заинтересовался Глузд.
- Рыжий вон тот, - указала на спящего Вяза берегиня.
- Ладно, пошли, руки вымоем, - потянула подругу Яра.
Девушки ушли к реке. Александр окликнул:
- Эй! Погодите вы! Если этот, про которого вы говорили, и есть наш знакомый, то где его искать?
Яра обернулась:
- Ну, коли и гостил, так его там больше нет. Нам людей больше чем на три дня зазывать не положено. Куда теперь путь держит? - берегиня, задумавшись, смешно сморщила нос, - наверное его наши по речке к городу направили, больше некуда.
- По какой речке? По этой? К Славгороду?
- Да нет же. Семёнова застава отсюда далече. Они на Днери стоят, а это - Каменка. Он в аккурат к Ростиславлю выйдет. А от Ростиславля до Славгорода конного пути дня два будет, не меньше. Ничего. В город придёте, там путь покажут.
К Марцинковскому подошёл Клёст, тронул сзади за плечо:
- Ну что, коней твоих искать пойдём. Иль нет?
- Иду- иду, - откликнулся Александр.
