От этого и пьёт? От несоответствия ожиданий реальности? Но тогда получается, что это она, Антония, виновата. Нет-нет, такого не может быть, мать не может причинить зла своему любимому ребёнку! Всё не так, она запуталась в своих мыслях и доводах, а её мальчик и в самом деле очень незаурядная личность – начитанный, глубокий, просто непонятый и не нашедший своего места в жизни. Всё ещё будет, всё ещё придёт, мир его оценит…Так она себя утешала из года в год, но время шло, «мальчику» уже было за сорок, а ничего хорошего не происходило, кроме плохого: пил он всё больше. Антония скорее отрезала бы себе язык, чем призналась хоть кому-нибудь на этом свете в том, что с Гошей что-то не так! Поэтому ей приходилось много врать всем встречным и поперечным: он-де занимается наукой, в свободное от работы время пишет прозу, только работает над этой прозой очень тщательно (что вы хотите – учёный), поэтому дело движется медленно. Зато когда напишет, будет фурор! Ну да, выпивает иногда – а что вы хотите? Русский же интеллигент! Кто не пил и не пьёт из выдающихся творцов? Высоцкий пил, Володин пил… Да все пьют! В каком-то смысле это признак мятущейся и ищущей души, по крайней мере, у нас в России именно так.Гоша был женат и родил детей. Но дети не успели даже вырасти, когда его жена, терпевшая пьянство мужа почти пятнадцать лет, всё-таки ушла от него. Ушла вместе с детьми, не прося у бывшего мужа ни копейки алиментов – ему всё равно не с чего было бы платить, потому что постоянную работу он к тому времени потерял. И всё это Антонии нужно было хранить в тайне от всего света, ибо у подавляющего большинства людей оправданий для Гоши не нашлось бы. А у Антонии находились.Она возненавидела бывшую невестку и всех тех прежних друзей, которые отвернулись от её сына. Держать же в тайне отчаянное и стыдное положение Гоши становилось всё труднее. Ближний круг знал об этих событиях от Антонии:– Гоша работает над прозой – это требует огромного количества сил и времени. Он оставил медицину, потому что выбрал литературу… Я огорчена, конечно, ведь в медицине он мог сделать многое… Все его научные руководители только об этом и говорили! Очень просили его не уходить! Умоляли. Сам профессор …ский мне звонил и просил воздействовать на сына. Но что я могу – мальчик уже вырос, – лёгкая ироническая и одновременно нежная улыбка. – И он слишком личность, чтобы на него можно было надавить. Теперь пишет…
