Мира подняла голову и нехотя двинулась. Скромник выровнялся и разулыбался, готовясь к безудержному веселью. Он уже представлял, как поскачет на боевом коне в замок к его прекрасной даме. «Наконец-то и гному досталась принцесса. Нет, даже лучше — королева». Пони сделал ленивый круг по поляне и остановился на прежнем месте, как бы говоря, что свою задачу выполнил.
— Вперёд, — подтолкнул ее пятками, но лошадь лишь фыркнула. — Чего она?
— Сахарочек дай, по шейке постучи — она и поедет.
— Нежная девочка, красивая девочка, вперёд, — приговорил он, лаская пони.
Мира подняла голову и будто закатила глаза, спрашивая у неба за что ей эта участь, а после тяжело пошла.
— До ручья пройдемся, чтобы привык, и назад. Как раз весь хаос уляжется.
Скромник не возражал и крепко держал поводья, хотя у спокойного пони не было мысли и о лишнем шаге, не то что о бунте. Они двигались вниз по тропинке, минуя кусты и колючки, удачно проходя под самыми низкими ветками и между толстых стволов. Приятный пихтовый запах щекотал ноздри и как-то грел душу, все вокруг казалось таким знакомым, родным.
— Хей-хо, хей-хо, с работы мы идём… — бормотал Скромник в такт тихим шагам лошади.
Воспоминания все накатывали: работа в шахте, жизнь в лесу, мелкие ссоры и семейные праздники. А Белоснежка? Прекрасная, добрая подруга, принесшая веселье и порядок в их дом. «Как у неё в замке дела? Не обижает ли принц? Хотя он хороший, спас её. Скучает по нам или совсем забыла? Ну да какое ей дело до старых гномов? Новая жизнь, семья, детки, наверное, и спеть некогда». Они прошлись до широкого ручейка, идущего по цветущий низине, и повернули обратно. Гном совсем потерял боевой настрой, покой и ностальгия завладели им, что уже не хотелось махать шпагой.
— Вы посмотрите на них, гуляют! — вскрикнула Рина, ждущая их на поляне. — Мы, значит, с ног сбились, настраивая все, а главного актёры с лошадью нет!
— Извини, мы ненадолго хотели отъехать, — покраснел гном.
— «Извини» часов к сутками не прибавит, ну-ка бегом на площадку!
Скромник испуганно вжал голову в плечи и чуть и не бросил ей в ответ «что ты кричишь на меня», но вовремя сдержался. «Сначала «дорогой», а потом истерика», — обиженно поджал губы гном и поехал следом за Риной.
— Становись в начало дорожки, мы снимем проходку с разных ракурсов, — объявил Митрофанушка.
Скромник, озадаченный поведением Муэрте, не запомнил ни когда начались съёмки, ни когда случались паузы: он просто раз десять проехал по дорожке, думая о своём, а Митрофанушка со вторым оператором крутились вокруг него с камерами.
— Лицо такое задумчивое, отлично! — похвалил гнома Тёмушка. — Сейчас вот от этой сосны и прям в низину, чтобы из кадра пропасть.
Закончив с проездом, они переместились в основную локацию — небольшой каменный замок — где и находилась основная часть актёров. До следующего появления Скромника в кадре оставалось ещё много времени, поэтому гном развалился на подстилке наблюдать за съёмочный процессом.
Первую из таких сцен снимали на базарной площади — причём оригинальной, декораторы лишь чуть-чуть её приукрасили. Расписные палатки и вывески, товары, торговцы и играющие дети — все запечатлела камера. Под людской гам в кадр въехал на тоненькой резвой лошади королевский глашатай, размахивая свитком с крупной печатью:
— Радуйся народ и да знай, что быть королевской свадьбе невиданной красоты и широты! Едет к королеве жених иноземный, а за ним возы со златом и бриллиантами, сундуки с дарами и стада с конями. Быть свадьбе королевской, быть празднику люду простому!
Площадь зашумела, раздались где-то трубы, зазвенели колокольчики, полетели в воздух шапки. Глашатай в красивом расписном кафтане закружился на месте и поскакал дальше, выкрикивая новость. Камера отъехала и сцена закончилась.
«Радуйтесь-радуйтесь пока можете, — гном взглянул на чёрный лес, возвышающийся за стенами замка. — Беда приходит за руку с счастьем»
Скромник знал, что вторую сцену по хронологии они будут снимать ближе к вечеру, чтобы стемнело и основная масса актёров ушла, а пока что ещё предстояли базарные: с украшением площади к свадьбе, а после — с криками, истеричным звоном колоколов, горящими домами и солдатами, бегущими к стенам отражать атаку лесного народа — страшных, человекоподобных тварей, над которыми явно долго возились гримеры.
— Они правда живут в этих лесах? — шёпотом спросил Скромник у Рины.
— Да, в самых отдалённых и тёмных частях. Они не очень дружелюбны и отказались сниматься, но мы решили воссоздать образ.
— Очень реалистично. Сколько ж делали их костюмы?
— Очень долго, полгода.
«Но ты же говорила, что идея пришла совсем недавно», — подумал Скромник, но промолчал.
