Люди проиграли сражение с тварями и они эпично — благодаря постановке Рины — вошли в город и выкрали прекрасную королеву. Гном, до этого не видевший актрису, играющую роль его невесты, узнал в ней одну из сестёр Инги из прошлой сказки. «Вот кем заменили Аннушку, как будто и не было ни её, ни Сёмушки». В сцене похищения впервые появился антагонист их истории — принц лесного народа, решившего помешать его давним врагам укрепить власть.
— Амарель, какая ты упрямица! Гордая, неприступная, а выходишь непонятно за кого, — вздохнул высокий красивый мужчина в тёмном одеянии и терновой короной на голове.
— А лучше за тебя, да? Света белого не видеть и спать в одной постели с монстром? Да лучше удавиться, — вскрикнула растрепанная, злая королева, которую солдаты выволокли на крыльцо.
— Почему же за меня? Есть множество приятных, соразмерных тебе мужчин… и без «Книги жизни».
Амарель ахнула.
— Так дело не только в том, чтобы испортить мне праздник! Похоже ты забыл, но я напомню: «Книга жизни» никогда не откроется в руках недостойного, духи никогда не станут помогать такому ублюдку как ты.
— Насколько мне известно, ему она тоже не открывается. Так какая разница у кого будет подпирать стол? — очаровательно улыбнулся он.
Королева оскалилась и попыталась его пнуть, но принц ловко отскочил.
— Сколько в тебе страсти, и куда все идёт — в ненависть! Ах, какими правителями мы могли бы быть.
— Да никогда!
— Уведите её, — махнул рукой принц. — Посмотрим, на что способен твой Златан.
— Стоп, снято! Отлично. Серёжа, на сцену. Поправьте ему грим.
Скромник вскочил, готовый сесть на верного пони и полететь спасать свою прекрасную из лап монстра, но вспомнил, что грядёт сцена отнюдь не его возвышения. Гному быстро поправили, а точнее испортили грим и одежду: взлохматили волосы, потрепали жакет, измазали грязью и вручили шпагу.
— Ты главное не переусердствуй, — подмигнул ему принц, — палка всё-таки острая.
— Конечно, я буду осторожен.
Скромник спрятался за дверьми замка, ожидая команды. Прижавшись спиной к стене, он чувствовал, как ускоряется пульс, шёпотом повторял реплики. Гном знал, что оскорбления в его сторону — лишь заученные строчки из сценария, но не мог оставаться равнодушным к ним, уж слишком точными были, будто на него — Скромника, а не жениха — нацелены.
— Сцена восемь, дубль один!
Гном оторвался от стены и, стараясь топать как можно громче, выбежал на порог, разыскивая глазами свою невесту.
— Что-то потерял? — спросил принц, откусывая яблочко, которое за мгновение до этого подобрал с площади.
— Пожиратель!
— Ну хочешь я поделюсь? — пожал плечами принц, протягивая яблоко.
— Отпусти Амарель, пока не поздно, иначе мои солдаты завтра же выжгут твой лес до тла!
— Завтра — не сегодня, поживём — увидим.
— Сражайся, трус, умри под стенами завоеванной крепости, в двух шагах от победы! Умри!
Скромник размашисто ударил шпагой прямо перед носом принца.
— Стоп! Лучше бей его по ногам, а то комично выглядит. Да и больше ненависти, — вдруг выкрикнула Рина. — Заново.
Гном непонимающе хлопнул глаза. «Я плохо сыграл?». Он вернулся за двери, принцу бросили новое яблочко, начался дубль, но в этот раз их прервали ещё до удара.
— Серёжа, больше предъявы, он похитил твою любовь.
И снова дубль.
— … Умри! — удар по ногам, принц отскакивает и в тоже мгновение сбоку на Скромника налетает ужасный лесной житель, сбивая гнома с ног.
Гном неподдельно стонет. Камера берет крупным планом монстра, который замахивается когтистой лапой, но в этот момент шпага Скромника пронзает его и выходит прямо из макушки. Тело падает на бок. Гном вскакивает и бросается к принцу, но тот смеётся и толпа таких же тварей накрывает Скромника с головой — что он снова ударяется спиной об землю.
— Стоп, снято!
Гном выдыхает.
— Ещё раз. Что-то мне не нравится, — кричит Рина.
Скромник поднимается с земли, потирает ушибленное плечо. «Да что же не так?» — от обиды и стыда щеки наливаются цветом. Они отыгрывают дубль, ещё один и ещё. Он устал, принц уже не может выдавать столько эмоций, но Рина выжимает из них соки в этой небольшой сцене до самого обеда. Вспотевший, голодный и грязный гном завалился на подстилку, Иванушка принёс ему поесть.
— Загрузила? — сочувственно вздыхает он.
Скромник молча кивает.
— Ничего, поест и отойдёт. Ты же знаешь, она тебя любит. К тому же, даже великие актёры сотни раз перезаписывают дубли.
Гном уже сомневался в этом. За целый день от Рины он ни услышал ни одного ласкового прозвища, ни одной похвалы, заботливого взгляда. Куда-то делась и вся любовь, и песни под луной, и его актёрский талант.
«Надо больше стараться, — настраивал себя гном. — Пришёл, выложился и ушёл. Надо дать волю эмоциям… Была бы Аннушка, она бы подсказала, что делать».
В следующую сцене с ним гном говорил лишь одну фразу: подбадривал людей к битве, размахивая горящим факелом, но даже к ней у Рины возникли претензии. Чуть ли не со слезами Скромник играл следующий дубль.
«Зачем мне роль, зачем все это! Так, ладно, я справлюсь, сыграю так, как никто не играл. Рина не пожалеет, что выбрала меня!».
