Тут на четвёртой остановке все бабушки, сидящие с гномом в ряду, неожиданно вышли. Скромник почувствовал, как стыд и ужас подбираются к его горлу. Парни сели рядом.
«Силы небесные, одна остановка. Всего одна остановка».
— Ля, карлик мне едва до плеча достаёт, — слишком громким шёпотом сказал один.
— Спорим, с пола до ремня не дотянется.
— Ну не настолько, побьётся лбом об коленки — и все.
Скромник снова решился посмотреть на них сквозь ресницы — и увидел направленную на себя камеру и довольное лицо студента.
— Эй, гном, — позвал его один.
Он молчал и старался выглядеть спящим.
— Гном, вставай, шахты не обработаны, Белоснежка не удовлетворена! На Беса ты пока не тянешь, а вот на Полубомжа очень даже…
Скромник аж вздрогнул.
— Смотри, он дёргается!
— Да он весит, как две бутылки пива.
— Меньше!
— Забьемся?
Две пары рук с длинными корявыми пальцами потянулись к Скромнику. Он подскочил и бросился в проход, но парни были сильнее и притянули его назад за шкирку, как котёнка.
— Да он совсем невесомый.
— Смотри как ножками дёргает!
Скромник молча пыхтел, отбиваясь.
— Что ты мямлишь, нам просто интересно.
Бабушки в трамвае стали на них оглядываться, что-то причитать себе под нос, но, естественно, на помощь никто не пришёл.
— Смотри, голова, как моя рука.
— Да что вы себе позволяете! Пустите! — Скромник пнул в подбородок одного из них и упал на пол, отполз на коленках и бросился в переднюю часть вагона тарабанить о кабинку водителя.
— Откройте дверь, пожалуйста, откройте.
— Молодые люди, прекратите, я сейчас полицию на вас вызову!
— Пожалуйста-пожалуйста!
Парни сзади хохотали, даже не пытаясь подняться и броситься за ним в погоню. Гном, красный от волнения, вцепился в уголок водителя и, как только трамвай дополз до остановки, выбежал на улицу.
Скромника трясло от страха, ладошки покрылись мелкими белыми пятнышками, а лицо — пунцовыми. Гном бежал, хлюпая сапожками по лужам, брызгая во все стороны, расталкивая людей. Заскочил в какой-то проулок, где стояли мусорные жбаны, и сел на брошенный, мокрый диван, обхватив голову. Из глаз, собираясь на кончике носа, текли тёплые капельки пережитого страха. Скромник крепко сжал передние локоны в кулаке, пытаясь найти выход злости и боли. Кожа на голове загорелась, волосы — чёрные завитки — рвались под грубыми пальцами.
«Главное — дышать», — говорил себе гном и пытался позволить расшириться лёгким, чтобы наполнить грудь воздухом. Однако рыдания подкатывали к горлу, и Скромник только хрипел, задыхаясь. — «Вот и поработал, вот и отдохнул».
«Ты опаздываешь», — любезно напомнил ему внутренний голос.
— Что? Нет…
Гном, все ещё некрепко стоя на ногах, выглянул из переулка. Солнце не светило и определить время он не мог, но внутренние часы подсказывали — да, он уже опаздывал. Беспокойство совсем затопило гнома: он не мог пойти к ним в таком виде — но и не мог опоздать, не мог успокоить себя для собеседования — но и не мог стоять и тратить драгоценные крупицы времени.
«Да, давай ещё часок поразмышляем», — подбодрил его голос.
Скромник вскрикнул от отчаяния и бросился по улице в сторону высокого здания, покрытого зеркальными окнами и напоминавшего рыцаря — блестящего, страшного и беспощадного. Мелькали цветные зонтики и чёрные куртки, под ногами хлюпала вода, а над дорогами перемигивались светофоры. С каждым шагом гном все больше понимал — торопиться уже бессмысленно. Но все же добрался до дверей офиса.
— Добрый день, я на собеседование, — прокричал он секретарше.
Девушка перегнулась через стойку и с любопытством посмотрела на него.
— Секундочку, — скрипнуло кресло и застучала клавиатура, — фамилия?
— Сергей Константинович Ромник.
Клавиатура снова застучала, а позже показалась голова секретарши.
— Извините, но ваше собеседование должно началось пятнадцать минут назад. Боюсь, вас уже не успеют принять, скоро придёт следующий кандидат. Мне очень жаль.
— Но… пожалуйста, я успею, правда!
— Молодой человек, — ласково улыбнулась девушка и осмотрела его — запачканного и растрепанного — с ног до головы. — Нет.
— Ладно, спасибо, хорошего дня, — на автомате сказал Скромник, опуская глаза. Он поплелся к выходу, только сейчас заметив, какие грязные следы оставил на белом мраморе.
«Я еду к Умнику», — решил он, ощутив дуновение холодного важного воздуха в дверях.
«Сдаёшься…», — сладко прошептал голос.
***
Скромник чувствовал, как тепло пропитывает и наполняет энергией тело. Под спиной до боли жарила труба, а на груди лежал телепорт, пульсирующий магией.
— Что я скажу Умнику? — задался вопросом Скромник, шмыгая носом. — Я… соскучился. Понял, что без вас не могу и не хочу.
«Ага, а у него уже семья и полный рот забот, только неуродившегося братца на шее не хватало».
— Но он же сам позвал…
«А что он мог сказать? «Вали на все четыре стороны, я нанянькался»?»
Гном почувствовал, как щеки налились краской.
— Ну почему же нянькаться? Я просто скажу, что буду рядом с ним, но сам по себе, все же спокойнее, чем одному неизвестно где… Он поймёт.
«И застрелится с досады»
— Он мой брат!
