«Он заботился о тебе столько времени! А где твоя забота? Понимание? Любовь? Конечно, проще идти через соседскую дверь, чем залезть в свою форточку. Что скажешь другим братьям, когда — или если — вы снова встретитесь? «О да, я немного не сепарировался, так и таскаюсь за ремнем брата. Шанс был, но я им не воспользовался, потому что я тру-ус»
— Я не трус, замолчи!
«А кто же? Трём деревяшкам в трамвае не ответил, секретаршу не уговорил, чуть что — в слезы и к брату. Да Белоснежка вела себя мужественнее, чем ты»
— У неё были мы, а у меня — никого!
«Плохому ювелиру золото мешает».
Скромник гневно выдохнул и с силой отбросил от себя телепорт, который ударился о противоположную стену — а потом испуганно вскочил и бросился перед ним на колени. Не разбился. В ушах прогремел далёкий, как раскат грома приближающейся бури, смех. Он действительно жалок.
— Не поеду я никуда! Я… я… я буду сниматься в кино. И стану звездой мирового — нет, больше — вселенского масштаба, понял меня?
«Я у тебя в голове, глупышка. Конечно я тебя понимаю»
— Я звоню Рине и иду покорять мир, — тряхнул кулаками Скромник и бросился отыскивать в вещах визитку.
«У тебя нет телефона».
— А я докричусь!
«Дурачок».
— Сам дурак, конечно, я пойду звонить через зеркало, что за напоминания, кто здесь ещё глупый.
«Ты споришь сам с собой».
— Да замолчи уже!
Гном отыскал в пакетах визитку — и бросился на улицу.
Как во всяких домах премиум-класса, помимо консьержки и туалета на первом этаже, в каждом подъезде находилось три лифта, на стенах которых красовались огромные зеркала. Скромник забежал за одним из жильцов внутрь и, дождавшись пока тот уедет, сел на другой лифт, нажав верхний — тридцать третий — этаж. Сбежать от язвительного голоса у гнома решимости хватило, а вот перейти к действиям — тут парень вспомнил что вообще-то боится. Однако голос к нему не пришёл.
«Шарль Перро какой-то», — подумал он.
А вдруг она будет занята? Или уже забыла про него и приглашение аннулировано? Или все это было злой и соблазнительной шуткой, попытка снова выставить его клоуном? Скромник мялся, боялся переступить эту черту самостоятельного решения, но внутренне не чувствовал сопротивления. Что-то его манило в Рине — может, ядовитая красота, а может, проявленная доброта — и этот порог казался не таким страшным, хотя чёрная и пустая тьма будущего оставалось той же. Но ведь она будет только за чертой? И как только гном перешагнет её, тьма сразу отпрянет, приоткроет завесу тайны и явит ему либо бескрайнее счастье, либо непомерное горе. Однажды он уже принял важное решение, которое привело его к этой невыносимой жизни, и тогда порог также был зеркалом. Может, в этот раз ему повезёт больше?
Лифт пропиликал и остановился. Пока Скромник думал, он доехал на тридцать третий этаж.
— Я не буду больше дрожать, — прошептал гномик. — Я имею право быть счастливым и буду.
Выдохнув, Скромник приложил визитку к зеркалу и чётко выговорил «звонок». Двери лифта закрылись, он поехал вниз.
По зеркалу пробежала радужная рябь, на нем возникли два диких глаза с узкими зрачками и ядовитая улыбка кровавых губ.
— Сереженька! Я, признаться, успела по тебе соскучиться. Ну что, дорогой, когда мне тебя ждать? Машинку прислать? Быстро довезет и в тишине, не нужно будет по автобусами бродить.
— Да… нет… да, — от обилия вопросов Скромник растерялся и запнулся. Он же собирался так много ей сказать!
Рина засмеялась, показав кругленькие белые зубки.
— Ты очаровашка, малыш. Будь готов к десяти, выспись хорошенечко. Тебе ещё что-то нужно или до завтра терпит?
— Нет… все хорошо, но я не уверен, что справлюсь, — гном покраснел и уставился себе в ноги.
— А это мы узнаем только завтра. Не хмурь личико, морщинки будут. Хорошо?
— Да…
— Всё, жду, уже скучаю, — она послала ему воздушный поцелуй и отключилась. Скромник мог поклясться, что почувствовал, как обожгло щеку.
Лифт пропиликал и остановился. В подъезде несколько раз моргнула и погасла лампочка. Гном вышел, двери за ним закрылись. На удивление, Скромнику в темноте было спокойно. Ему чудилось, что она его обнимала.
Скромник так увлекся рассматриваем машины внутри, что даже почти не боялся. Чёрные кожаные сидения, тонированные стекла и светящаяся панель управления. Водитель — высокий молодой человек с длинными тёмными волосами, собранными в пучок, — предложил гному сесть на переднее сидение и потыкать кнопочки. Сначала Скромник молчал и жался рядом с ним, но водитель, казалось, забыл о гноме, мурчал под нос какую-то песенку и не отрывал взгляда от дороги. Настроение у Сергея Константиновича подскочило, выпуклые рисунки на кнопках и широкий функционал машины целиком завладели его вниманием — это вам не трамвай.
— Приехали, — объявил парень, жмурясь от солнца, отражающего от стен места их назначения. — Пожалуйста, выходите. Ничего выключать не надо, не волнуйтесь, я сам.
Скромник покраснел, поняв, что лишний раз обременил парня.
— Пройдёте через главный вход, четвёртый этаж, там вас встретят.
— Спасибо, хорошего дня, — Скромник впервые за долго время улыбнулся.
