— Возьми, потом проверим, — ответила я. — Но обычно плохое не выкинут.
— Ты хочешь сказать — хорошее?
— Нет, я хочу сказать то, что сказала.
Пашка принялся заталкивать находку в свой рюкзак.
— А ты что-нибудь себе приглядела?
— Сейчас посмотрю, — я направилась к контейнеру, с края которого свисала какая-то одежда. Но это оказалась убитая псевдокожаная куртка. Заглянула внутрь контейнера — ничего стоящего. На всякий случай проверила соседний контейнер.
— А вот это интересно! Прикольные штанишки!
— Они чего — в блевотине? — скривился Пашка.
— Не похоже, просто пищевые отходы, — определила я, разглядывая находку. — Вроде ничего, ткань приятная на ощупь, и в паху не протёрты. Надо взять.
Свернула их так, чтобы грязное место оказалось внутри, и убрала в свой рюкзак.
— Вообще-то шмотки из баков брать стрёмно, — по ходу дела стала объяснять я. — Там уже всё перемешано с пищевыми отходами. Но народ обычно стоящие вещи вешает на край бака или вообще на ограждение. Или прямо в пакетах рядом ставят. Часто вещи в таком состоянии, как будто их перед тем, как на помойку вынести, постирали и погладили.
— А ещё чего тут бывает? — Пашка явно стал входить во вкус.
— Вон там погляди, — я показала на деревянный ящик рядом с ограждением мусорной площадки.
— Ого, тут инструменты! — Пашка принялся рыться в ящике, звякая железками. — Смотри, метчики нулёвые, только чуть заржавели. Это я заберу. Гвозди тоже хорошие, но я их брать не буду. А вот это ценная штука! Это балеринка по металлу, чтобы круглые отверстия вырезать. Такая в магазине больше тысячи стоит!
Он собрал целый пакет инструментов, и всё никак не мог оторваться от помойки.
— Пойдём, — позвала я.
— А вдруг тут ещё что-то интересное есть?
— На следующей помойке наверняка тоже что-то есть. И таких помоек много. Пойдём!
Знакомое чувство — когда один раз найдёшь что-то интересное, потом к этой помойке каждый раз подходишь с замиранием сердца. Но на самом деле это всё ерунда и суеверия. Обнаружение чего-то стоящего — случайный процесс. Можно обойти пять полных помоек и не обнаружить ничего хорошего, а можно, случайно проходя мимо пустой помойки, наткнуться на коробку с монитором. Нет, конечно же, не новым. Новый человек себе оставил, а в коробку из-под него положил старый, но рабочий. Я так свой 19-дюймовый Асер нашла.
Наконец Пашка бросил на помойку полный сожаления взгляд, поднял свой рюкзак и сказал:
— Ладно, пошли дальше.
У другой помойки нас поджидал книжный развал. Часть книг уже были выложены на какой-то древней тумбочке, ещё два полных пакета лежали на земле.
— Чего у нас тут? — по-хозяйски спросил Пашка и стал перебирать книги. Те, что лежали на тумбочке, были старые — шестидесятых годов, фамилии авторов мне ничего не говорили. А вот в пакетах книги известных авторов вперемешку с книгами по юриспруденции. Увидев книжки Булгакова, Пашка сказал:
— А говорят, что рукописи не горят.
— Это же не рукописи, — возразила я. — Сейчас всё перешло в цифру, а горят всего лишь физические носители. Ты лучше погляди, что тут ещё интересного есть.
У следующей помойки я придержала своего напарника.
— Погоди, не торопись.
— Что такое? — не понял Пашка.
— Что-то мне весь этот движ не нравится.
Рядом с помойкой стояли несколько полицейских в форме, двое парней в штатском брезгливо заглядывали в контейнеры. Неподалёку стоял дворник в зелёно-оранжевом комбезе и растерянно глядел на всё это. Из подъехавшей машины вылез ещё один мужик в штатском. Он подошёл к мусорке и скомандовал:
— Начинайте. Ребята, помогите!
Это полицейским в форме. Тут он заметил нас.
— Молодые люди, можно вас на минутку?
Пашка заметно струхнул, но я опасности не почувствовала. А мужик показал развёрнутое удостоверение и объяснил:
— Сейчас мы тут будем проводить следственные действия, и нам нужны понятые. Не возражаете?
— У нас документов с собой нет, — предупредила я.
— Свою прописку помните? Расписаться сможете? Этого достаточно. Вот здесь пока встаньте. Володя, подойди сюда!
Он подозвал одного из парней в штатском, а сам направился к мусорным контейнерам. Дворник при помощи полицейских опрокинул один контейнер, и мужик с другим опером в штатском стали копаться в мусоре.
— А что случилось? — спросила я у Володи.
— Да вот дворник, когда убирался, обнаружил в контейнере мёртвого парня, — Володя сплюнул себе под ноги. — Расфасованного по пакетам.
— А мы что должны делать? — спросил у него заметно побледневший Пашка.
— Наблюдать за происходящим, а потом расписаться в протоколе, — опер покосился на Пашку. — Вам помощь не нужна?
Пашка судорожно сглотнул.
— Пока нет.
Я внимательно поглядела на его зелёное лицо и спросила у опера:
— У вас в случае чего нашатырный спирт есть?
— Сейчас аптечку принесу, — кивнул Володя и направился к машине.
Пашка наклонился ко мне.
— И часто на помойку трупы выкидывают?
— Первый раз вижу. Мертвых кошечек, собачек видела, а людей не видела.
— Как ты можешь так спокойно об этом говорить?
— А как об этом говорить? Специфика деятельности. А ты разве на своих забросках с подобным не сталкивался?
Пашка поморщился.
