— К черту эту колдунью и твое безумие! — крикнула Катрин, которой вновь овладел гнев. — Ты все погубишь — положение, честь, быть может, жизнь и душу, чтобы следовать за этой авантюристкой, которую в один прекрасный день заклеймит палач. Я тебя заклинаю, приди в себя! У тебя есть пропуск, поезжай к королеве…
— Пропуском мне послужит голова Филиппа Бургундского, когда я вернусь к королю. Что же касается тебя…
Он не договорил. Внезапно немой замок, казалось, ожил. В мгновение ока на башнях показались лучники и арбалетчики, с апокалиптическим грохотом стал опускаться подъемный мост.
Вынырнув из глубин крепости, пятьдесят всадников с зажженными факелами выскочили из замка.
— Ко мне! За Сарбрюка! — прорычал Дворянчик, вытаскивая свой длинный меч, пока Арно де Монсальви отвязывал свою булаву, которая свешивалась у него с седла.
Катрин и юноши оказались прижатыми к стене. Беранже повис на руке своей госпожи:
— Бежим, госпожа Катрин, прошу вас, уедем! Мессир Арно, конечно, сошел с ума, но он вам никогда не разрешит войти в этот замок. Пойдемте! Надо подумать о малышах, о Мишеле, об Изабелле… Они нуждаются в вас.
— И потом, — добавил Готье, — ваша бедная мать, может быть, уже в земле. В этом случае она видит вас с высоты Неба и благодарна вам за ваше намерение. Беранже прав: не надо оставаться здесь.
Но Катрин была не в состоянии двигаться. Сражение, которое развернулось в нескольких шагах, ее потрясло. Окруженный со всех сторон четырьмя нападающими, Арно дрался как демон. Страшный удар булавы сбил его шлем, он остался с непокрытой головой, обезумев от удара.
В первый раз, если не считать драки с разбойниками сьерры во время бегства из Гранады, она видела сражение, и к ней вернулось прежнее восхищение. Доблесть этого человека была бесспорной. Не зная страха, не пускаясь на хитрости в обход рыцарским законам, он открыто обрушивался на противника. Его булава вертелась вокруг него, поражая одетых в сталь рыцарей; но если во время схватки един из противников поворачивался к нему спиной, он не наносил удара.
Дворянчик тоже дрался хорошо. Время от времени он бросал беспокойный взгляд в сторону лагеря, часть которого пылала, подожженная факелами, которые бросили люди из замка, но это не мешало ему наносить удары боевым топором. К тому же силы, вначале весьма неравные, уравновесились. Крики Дворянчика донеслись до его людей, и теперь они бежали к мосту.
Понимая, что перевес не на их стороне, рыцари Шатовилена стали отступать в боевом порядке, поднимаясь вверх по тропе, уносимые мощными лошадями и защищаемые солдатами, которые дежурили на зубцах.
— Довольно! — крикнул Дворянчик. — Отходим назад. Надо погасить огонь…
Или Арно не услышал, или отказался подчиниться, но он бросился вдогонку отступавшим, галопом пересек мост и бросился на подъем.
В его воспаленной голове осталась только одна мысль, безумная и цепкая: добраться любыми способами до ненавистного бургундца. Его ненависть имела вкус прогорклого питья. Ее могла утолить только кровь.
— Выходи, Филипп Бургундский! — ревел он. — Выходи, чтобы я мог наконец скрестить с тобой меч, предатель, распутник, совратитель…
Его бешенство напоминало безумие. Для него присутствие герцога за этими стенами было неоспоримым фактом, так как у тех, кто только что их атаковал, на коттах был герцогский герб.
Катрин тоже узнала герб-Филиппа, и в ней поселилось сомнение. Неужели Арно прав и Эрменгарда устроила ей такую бесчестную ловушку? Все, что она знала о своей старой подруге, о ее понятии о чести, восставало против этой мысли, но, с другой стороны, графиня де Шатовилен мечтала отдать свою молодую подругу принцу, которого она любила как своего собственного сына!
Спрятавшись в укрытии толстого контрфорса маленькой часовни и оказывая сопротивление своим спутникам, которые силой пытались ее увести, она с тревогой следила за бешеной скачкой Арно. Она видела, как его лошадь, обезумев от шпор, взвилась на дыбы, чуть было не рухнула вместе с ним со склона и удержала равновесие только благодаря силе и ловкости всадника. Она слышала, как он что-то кричит, но ветер относил его слова, и она не могла разобрать, что он говорил.
— Он сумасшедший! — проговорил рядом с ней задыхающийся голос Дворянчика, еще не опомнившегося от сражения. — Он даст себя убить!
Она инстинктивно вцепилась в его руку:
— Не оставляйте его одного! Пошлите к нему на помощь… иначе он сейчас…
Из ее груди вырвался крик ужаса. Наверху, на одной из угловых башен, арбалетчики стали стрелять, чтобы прекратить необузданное Преследование этого безумца. Катрин видела, как ее муж зашатался и тяжело рухнул на землю. Лошадь тоже упала, но тут же поднялась и снова помчалась в сторону деревни, волоча за собой недвижное тело Арно за железный башмак, который остался в стремени.
Катрин хотела броситься вперед, но Дворянчик ее удержал. Она крикнула:
— Остановите лошадь! Она его убьет…
— Он уже наверняка мертв! А сверху лучники еще могут стрелять.
Обезумев от гнева, она замолотила обеими кулаками по его груди, не встречая сопротивления.
— Трус! Вы всего лишь трус!
