– Описывается, что в 41-м году широко применялось, но и мы в конном строю в атаку ходили тогда, когда было безвыходное положение. Вот едет наша колонна, а мы часто ходили в рейды, по тылам противника. Впереди головной дозор, уже темнота, и впереди начинается стрельба. Что нам делать остается? Даже команды нет, мы рассыпаемся, кто-то с шашками. Хотя мы их прятали на подводу. Они нам мешали, нас заставляли, чтоб мы их с собой на лошади возили, а мы снимали. Мы кинулись врассыпную. Я предпочитал с лошади стрелять, так как у меня наган был, как у первого номера, и с лошади я стрелял, и не только я. Мы кинулись, а там оказалась речушка, мы-то не готовились. Много мы потеряли. Там два пулемета стояли на мосту, хорошо, что темновато было – еле ноги унесли. Мы спешились и опять пошли, надо же выручать своих, и опять неудачно, там убили моего лучшего товарища Лебедева, тоже пулеметчик.
Утром танки подошли, мы сели на танки. В это село въехали, это было в Венгрии, там наш конный разъезд лежал, весь расстрелянный. Я впервые в жизни… я много читал о зверствах, а видеть мне впервые пришлось – звезды, вырезанные на спине, штыками поколотые, но уже мертвые. Оказывается, стояла колонна, это уже рассказывали пленные, темно, а разъезд наш – мы, как всегда, русские, доверчивые, что ли, такие, когда все хорошо, – они подумали, что это наша колонна, и подъехали к ней, а оказалась, немецкая колонна. Стычка – лейтенант и 11 казачков, он рубанул одного немца напополам. Они сначала постреляли наших, а потом, видимо, настолько они обиделись. Это вот неудачная атака была.
В Румынии были удачные бои, там сдавались румыны, с ними воевать полегче. Когда разбивали вражеские соединения, они, разбитые, уходили мелкими колоннами, группами, их надо было найти, в этом отношении кавалерия была незаменима. Мы конными разъездами их искали и собирали. Однажды в Карпатах – смерти в глаза я нигде не смотрел ближе, чем там. В Карпатах разбили Яссо-Кишиневскую группировку. Там очень много немцев бегало, фронт ушел, а немцев в горах шаталось еще много. Нас кинули прочесывать, группа человек восемь была. Нам сказали, что вот туда вроде четверо немцев по этому ручейку пошли, а рядом горы и лес. Мы погнались, никого не нашли. Возвращаемся назад, и опять это наше русское авось – едем, оружие уже за спину, курим и разговариваем. Вдруг я как глянул вправо, а этот ручей метров 10–15, а потом начинался склон горы и там лес. Глянул – метрах 5–8 от меня дерево, и на меня наставлен карабин, а автомат у меня за спиной. Я как заорал: «Немцы!» И кувырком – научился уже. Но он бы успел убить, если бы стрельнул, он просто не стал стрелять. А чего ему стрелять, но зачем тогда наставлять? Я успел, пока с лошади спрыгнул, автомат схватил – я б их убил, их двое было. А они побросали винтовки и на задницах съехали вниз. Я как схватил этого… как стал бить его! Меня еле оттащили.
– Помните, как первых немцев увидели?
– Помню. Ну, как их увидишь? Сказать, что я увидел немца и в упор застрелил – я этого не могу.
Я все время участвовал в коллективных операциях. Был такой случай, когда стрелял с крыши, я увидел, когда дал несколько очередей – тот упал, так что, наверное, убил. Не знаю, кто там был. У нас был еще случай, когда мы 40 человек уничтожили почти полностью – румынский батальон или полк, не знаю, больше 500 человек. Гвардейский полк, почему гвардейский? Потому что они были в меховых папахах.
Я написал про это заметочку даже. Очень интересный случай был. Есть у меня несколько еще написанных историй, связанных с военным трибуналом и штрафными батальонами.
– Вы сталкивались с ними?
– Не только сталкивался. Я дважды был в трибунале присяжным. Если кого-то судят, то судит там профессионал – судья, или прокуратура, или кто-то и один офицер и один рядовой – народные заседатели. Когда показательный процесс шел. Вот в первом случае дезертира расстреляли перед всеми.
Мне очень не понравился сериал «Штрафбат». Зачем это делают? Ну, представь себе, вооруженные люди, они знают, что погибнут. Я знал, что я не выживу, так разве я позволю над собой издеваться? Если у меня есть автомат, да еще с красной фуражкой.
Судили нашего командира взвода за пьянку, хороший человек был, жалко, а как напьется… Жаль мне его было, воевали ведь вместе, он тоже в штрафбат попал. А что делать с этими людьми? Ведь доверить оружие – не каждому штрафнику доверяли. Там люди были, которым можно доверить.
