– Нет, мы не снимали. Но я знаю, что были случаи… тяжелый он больно, щиток этот, его носить надо было, за него надо отчитываться. Скажу так, я не пробовал стрелять в щиток, а в каску пробовал. Каску пуля пробивает, а в щиток не пробовал.
– У «максима» были пароотводные трубки?
– С одной стороны ствол заливался водой, а зимой туда подмешивали глицерин, чтоб он не замерзал. Я думаю, что этим пользовались там, где долговременная оборона. Я даже не знал, что они существуют.
– Какие вы еще помните подразделения в корпусе?
– Он очень хорошо был вооружен, оснащен техникой. При корпусе был зенитный полк, артиллерийский, полк самоходных пушек небольших. Они танкисты были, а казачью форму носили. Дальше противотанковый полк 76 мм, минометный. В последнее время даже «катюши» были, к концу войны. Крупные минометы были. Дивизион связи. Это при корпусе. Истребительно-противотанковый дивизион наш, а еще при каждой дивизии были свои. Я забыл сказать, ведь штатное расписание кавалерийского полка отличается от пехоты. У нас батальонов нет. Отделение – взвод – эскадрон – и 4–6 эскадронов в полку. Оснащенность артиллерией такая же, как и пехотного полка, приданные части к нему.
– Из ленд-лиза чем-нибудь пользовались?
– Я видел, их танки «Шерман» насквозь наше противотанковое ружье пробивает. Мы пробовали. Свой не пробовали, а этот пробовали! Чуть под трибунал не попали тогда. (
Я скажу так, у нас даже были разговоры, что мы можем с американцами схлестнуться. С ходу. У нас были такие настроения, если бы это случилось, то мы бы не побрезговали, сильно были мы злые на их второй фронт, хотя они в конце концов нас завалили тушенкой. Тушенка была очень хорошая, и колбасы были в двухкилограммовых цинковых коробках. Еще сгущенное сушеное молоко и яичный порошок. Все это неплохие штуки – выручали нас здорово, а вот за машины им за это поклониться в ножки можно, «Студебекеры», «Доджи», «Шевроле», «Виллисы». Мы больше чем наполовину перешли на их автомобили – хорошая техника была. Самолеты мы их видели, когда пролетали – ничего не могу сказать. Танки плохие. Стрелкового их оружия у нас не было. Пехота, правда, еще получала ботинки американские, очень хорошие, обмотки тоже. Наши только потом стали делать такие машины.
– «Дегтярев» вам нравился?
– Единственный в нем недостаток, я считаю, что неудобно прицельно стрелять с рук. Только с сошек. Дело в том, что затвор сильно длинно ходит. Не так, как на автомате, а такая длина его отхода, что не взяться, а ведь мне же надо где-то взяться другой рукой. Вот правой нажимаешь на спуск, а левой надо держать, а за ствол я не могу держать – он горячий. А необходимость такая была – с рук стрелять. Ну, как-то стреляли все равно, с ходу, дальше ухватывались – неудобно, но стрелял! Был случай такой с Корсунь-Шевченковской группировкой. Немцы самолетами сбрасывали провизию и боеприпасы своим окруженным. Их там было много дивизий, и летали они ночью. Никогда я не думал, что настолько пуля медленно летит. Чистое небо, я вижу его – трехмоторный транспортный самолет – я в него стреляю трассирующими и вижу свои пули, как будто я в него камнем бросаю.
– А как заряжали, простые и через сколько-то трассирующий?
– Это кто как захочет, сколько чего дадут. У меня обычные были. Зачем мне трассирующие? Ведь у них есть недостаток – они указывают, где ты есть. Но зато я могу определить, куда я попадаю, чтоб куда-то пристреляться. Но я за этим не гонялся. Другое дело – бронебойно-зажигательные. Это получше. Они имели на головке свою какую-то отметку. Мы когда потеряли две трети своего состава, в одном из больших сел нам не разрешали жечь хаты.
– А зачем их жечь?
– Немцы там сидят. Мы кричим «ура» – идем в атаку, а нас бьют! А потом нам разрешили жечь. Крыши из камыша, зажигательными бьешь, хата горит – они бегут, и тогда уже мы их бьем.
– Расскажите о вашем участии в трибунале?
– Много идет разговоров о том, почему такую огромную машину, как фашистская Германия, мог победить СССР? В основном идут извращения, чтоб опакостить то, что было. Я во многом не согласен с тем, что было раньше. И сегодняшние коммунисты – уже не те, они признают, что плохо было с ГУЛАГом. Вот уткнулись в этот ГУЛАГ.
