– Я награжден только медалью «За отвагу». Если я не ошибаюсь, получил ее за взятие станции Раздельной.
– Как вы оцениваете боевые качества немцев?
– Немцы были хорошими солдатами, и идеологическая обработка у них была крепкая – шли в бой за свою немецкую расу. Они были упорными в бою, не избегали и штыковых схваток. А вот румыны воевали плохо, мы их совсем не боялись.
– Как кормили на фронте?
– Когда как… Часто приходилось ходить голодными. Бывало так, что и не дожидались кухни, потому что мы идем вперед, а кухня отстает. Перед боем нам всегда давали выпить по сто грамм водки.
– Вы пили водку?
– Пил, но умеренно. Когда на станции Раздельной мы захватили немецкие составы, многие наши люди напились метилового спирта и умерли. Я как-то этого избегал.
– Как относились к политрукам на фронте?
– Они в основном шли сзади и нас подгоняли. Еще у нас были средства массовой информации – корреспонденты, фотографы, которые снимали боевые эпизоды. Все-таки какая-то долька правды была и от этих людей, потому что они фотографировали непосредственно в процессе боя.
– У вас были представители «особых отделов»?
– Не было – может быть, потому, что мы всегда воевали в тылу врага. А вообще я до сих пор не понимаю, почему меня не сняли с фронта как грека. Дело в том, что после боев на реке Молочной всех греков отправили с фронта в Казахстан и на Кавказ. Такое было указание Сталина, хотя со стороны греков не было никаких выступлений против советской власти. Тем не менее крымских греков выселяли вместе с татарами и одновременно крымских греков снимали с фронта. Говорят, что хотели и приазовских греков снять с фронта, но не сделали этого благодаря гречанке Паше Ангелиной, которая была первой женщиной-трактористом в Союзе. Ее очень уважал Сталин, она была к нему вхожа в любое время и подняла этот вопрос. Поэтому многие греки воевали в Крыму, а потом попали в Прибалтику и в конце войны штурмовали Кенигсберг.
– Люди каких национальностей служили с вами вместе? Какими были межнациональные отношения?
– Служили самые разные люди. Само собой, было много украинцев и русских, да и нас, греков, было немало. Нам часто присылали узбеков, но их быстро убивало или ранило, потому что если погибал один из них, то возле него тут же собиралась целая куча других, чтобы помолиться, а немец выпускал по этой куче пару мин или снарядов. Межнациональные отношения у нас были нормальные, мы были друг за друга. Всегда были готовы оказать друг другу помощь, и я не ощущал никакой розни между солдатами.
– Часто вспоминаете войну? Снится?
– Да, война мне часто снится до сих пор… Переживаю во сне ужас, но не получается запомнить, что именно снилось – помню только, что снилась война. А память о войне с годами стирается, хотя все равно некоторые моменты остаются бесповоротно. Еще хочу тебе сказать – я действительно доволен, что попал в кавалерию.
– Почему?
– А потому что испытал все прелести жизни – и хорошие, и плохие. На фронте я всегда думал о коне. О коне, а не о себе! Отдавал коню свой паек, а сам оставался голодным. Зимой мы постоянно выискивали под снегом картошку, буряк, кукурузу, чтобы накормить коней. Зерна на питание лошадей нам давали очень мало – раз покормил, и дневного пайка нет. А коня ведь нужно хорошо кормить каждый день – как ты его накормишь, так он тебя и повезет.
В общем, многое пришлось в жизни испытать и увидеть. Тяжело обо всем этом рассказывать, а многое не хочется и вспоминать. Желаю тебе дальнейших творческих успехов, и дай бог, чтобы нам больше никогда не грозила война!
Родился я 17 августа 1926 года в Краснодаре. Отец работал агрономом, и его направляли в разные места. Какое-то время в Кореновске пожили, потом в Тихорецке, а с 1934 года опять в Краснодаре. Там я сразу пошел в 1-й класс. Окончил семь классов.
22 июня я встретил в «Бимлюке» – это детский санаторий под Анапой. В первый же день Краснодарский край был объявлен на военном положении, и мы оттуда еле выехали. Приезжаем вечером домой, у калитки сестра сидит. Увидела нас, сразу в слезы… Но немцы к нам пришли только через год. (Краснодар был оккупирован 9 августа 1942 года. –
– Как прожили этот год?
– Летом 41-го я поступил в станкостроительный техникум. Но 1-й курс окончил, и на этом учеба закончилась. В августе 42-го пришли немцы…Техникум вроде намечали эвакуировать куда-то в Среднюю Азию, но потом все пошло вверх дном… Уже настала такая неуправляемая ситуация, и никто из моих друзей не эвакуировался. Я даже не знаю, уехал техникум или нет, потому что связь с ним потерял.
