Представь себе, совершили марш-бросок на 90 километров за сутки и с ходу ворвались в город. Удивительно, что у немцев почему-то связь не сработала, и они в городе сопротивление сразу не оказали. Только потом уже начался бой. Город удержали, все нормально. И тут на вокзал пошли эшелоны, один за другим. Командир 86-го полка Есенов запрашивает начальство: «Что делать? Эшелоны идут!» Ему говорят: «Мобилизуй железнодорожников-немцев и принимай! Растолкай по запасным путям!» Так в итоге больше двадцати эшелонов приняли. И с танками, и с вооружением, и с продуктами, то есть они даже не поняли, что мы захватили город. Но знаешь, что дальше получилось?
За то, как он немецкие эшелоны принимал, его представили на Героя. Но у нас потом такое рассказывали. Якобы когда Сталину дали списки на подпись, как раз в это время к нему Мехлис зашел, начальник политуправления Красной армии. Этот Мехлис знал его очень давно и даже обращался к нему не по имени-отчеству, а Коба. Говорит ему: «Коба, ты что подписываешь?! Ты посмотри фамилии! Есенов – это же Чечня!» – или что-то в этом роде. Ну и Героя ему так и не присвоили. И прошло сколько лет, потом по инициативе совета ветеранов корпуса подняли как-то материал, и ему все-таки присвоили звание Героя. (За бои в Восточной Пруссии командир 86-го кавалерийского полка гвардии майор Есенов Касполат Мусаевич 1907 г.р. был награжден орденом «Красного Знамени». –
И почти такая же история с командиром 4-го эскадрона Зайковым, которого мы так долго искали. У него, кстати, в эскадроне воевало много бывших штрафников. Когда пополнение приходило, ребята же интересуются: как, что, кто командир? И откровенно говорили, что лучше всего в 4-м эскадроне. Потому что Иван Григорьевич берег людей! Так по-глупому, как наш командир взвода, не посылал на верную смерть. Он такого не допускал, поэтому его очень уважали. А на Героя его представляли за Березину. Кстати говоря, мы ее трижды форсировали. Получилось так.
Разведчики там сходили, разведали, вернулись, рассказали, и он посылает взвод на тот берег. Потом сам тоже переправляется и весь полк. В итоге плацдарм удержали, и на Героя подали на командира 1-го взвода и на него. Но ему только орден Ленина вручили. Как-то там реляцию подготовили, что видно, командир дивизии отсек геройство, только на орден. То ли материал подправили. А мы, когда его нашли, стали приятельствовать по-соседски. Оказалось, что до этого он у нас был председателем краевого совета любителей охоты и рыболовства, и все сокрушался: «Эх, как жаль, что вы меня раньше не нашли! Мы бы такие встречи устраивали на базах…» Так он мне рассказывал, что все это произошло из-за того, что у него случилась крупная ссора с командиром дивизии. На одном из совещаний в штабе дивизии Калюжный раздает всем указания. В том числе ставит боевую задачу и ему. «А я, – говорит, – посмотрел, сразу прикинул, что это не совсем правильно. Лучше будет по-другому сделать». И он сказал комдиву, мол, целесообразнее так и так. Тот на него: «Ты что, умнее генерала, да?! А что, я тебе рожу еще не бил?» – «А я, – говорит, – так потянулся к кобуре» – он вообще мужик горячий. Не выхватил ничего, вроде как ремень поправил. Этот в крик: «Ах ты, скотина! Ты еще в генерала стрелять думаешь?! Да я тебя сгною! Так капитаном и подохнешь!» И действительно, он как в капитанах был, так и оставался. Вскоре после войны он демобилизовался по ранению, но из-за этого конфликта Героя так и не получил.
– А у вас самого какие награды?
– У меня медали «За отвагу» и «За боевые заслуги».
– С особистами сталкивались?
– Приходилось. Когда были в запасном полку, мы ж все с оккупированных территорий, поэтому всех нас они держали под колпаком. И вот когда стало ясно, что через несколько дней поедем на фронт, ребята разными путями сообщали домой, что скоро уезжаем. А к нам туда иногда приезжали родители. Ко мне, например, мама приезжала. Приедет, что-нибудь привезет. Ну, и я тоже написал домой. Телефонов-то не было. Написал. И меня ночью вызывает… Они же в основном по ночам вызывали. Или к себе, или к командиру. Начал он меня трамбовать, враги кругом, среди ваших однополчан могут оказаться люди, которые помогали немцам, и прочее. Мол, помогайте выявлять, информируйте и все такое. И закончилось чем? Вот так поговорили-поговорили, и я говорю: «Ну если я какого врага обнаружу, то я его сам задушу!» В таком духе. Так что не получилось из меня сексота. Я, кстати, очень долгое время не знал, что сексот – это секретный сотрудник. А мы таких в школе ненавидели страшно. Потом еще эпизод был.
