– А слышали про то, что у немцев был целый казачий корпус?
– Уже в Западной Белоруссии во время наступления вошли в какое-то село, а там рассказывают, что казаки натворили делов. Мол, безобразничали. А мы же в кубанках ходили, да и просто на конях, значит – казаки. Но больше я ничего такого не слышал. Только знаю, что шутники разные были.
Когда на Неман вышли, а это же Западная Белоруссия, и там местное население интересовалось, что там, как в Советском Союзе, колхозы там и прочее. Так кто-то из наших кинул такую шутку – мол, колхозы за нами идут. Мы на лошадях, а колхозы на быках едут. Так некоторые местные ходили на высокий берег, смотрели, не едут ли еще? (
– Евгений Степанович, хочу вам задать один из основных вопросов нашего проекта – как вы считаете, могли мы победить с меньшими потерями? Знаете, как сейчас говорят, мол, завалили немцев трупами.
– Считаю, что так говорят те, кому это выгодно. А я хоть и бывший фронтовик, но не могу так глобально судить. Во-первых, бывает так, что далеко оторвались от дивизии, а раз далеко, то я в тачанке. Я даже не вижу, что, где. Вот порой на встречах начинают: «Ну, ты же там был!» Ну, да, я там был, но я же в это время в тачанке сидел, что я там видел? Вот так ряд эпизодов прошел мимо меня. Чтобы сказать больше, так мне не с чем сравнить. Но я так думаю, что у нас во взводе совсем не такие потери, как в эскадронах.
Ну, вот я говорю, сами же солдаты оценивали, кто из командиров как воюет. И того же Зайкова они выделяли, что он грамотный и людей бережет. А вот взять моего командира взвода. Ведь Гвоздев погиб только по его вине. Новиков ранен только по его вине. Петушкова – бывшего повара убили по его вине…
В Польше, как раз перед тем, как пойти в наступление на Восточную Пруссию, решили провести разведку боем. В эту разведку взводный назначил троих: Макар Токарев и Коля Шарахин – радисты, они с радиостанцией, а Петушков тянул телефонную линию. А его ведь только-только вернули из поваров. Он же раньше был телефонистом, потом его перевели поваром, но там он зажрался. Ну, и, видно, после наших справедливых возмущений его сняли и поставили Сашу Сукачева. Но он потом как-то стал изучать итальянскую гранату, чего-то лазил-лазил, и она рванула. Кисти ему оторвало, глаза…
Так вот Петушков в этом бою линию давал. И когда наши свое дело сделали, взяли «языка», стали отступать. А там место такое, что у немцев довольно большие доты, наши наблюдатели даже видели, что им туда проституток привозили. И когда рано утром началась эта заваруха, там и бабы бежали, какая-то корова откуда-то выскочила, бежит на наши позиции, но от этой пальбы перепугалась и вроде опять к немцам побежала. Тут уже ее подстрелили. Когда стали отходить, а пехота же быстро откатилась, а им ведь надо линию сматывать. Тут Петушкова и ранило. Его начали вытаскивать, но немцы решили захватить их живыми. Стали к ним приближаться, но наши это заметили и плотным пулеметным огнем отсекли. Тут уже немцы стали по ним бить вовсю, и закончилось тем, что еще пули в него попали. Он же солидный такой, и когда его вытащили, а он уже все… Мы его там и похоронили. Запомнилось, что место называлось – Могилина.
– А взводный чем виноват?
– Ну, он же вроде как отошел от этого дела, потерял боевой нюх, а тот его сразу в бой. Он же на поварской работе разжирел порядком, и его бы для начала в штаб, у телефона дежурить или еще куда-то, а он его послал линию тянуть… А может, сработало еще и то, что и сам им был недоволен, кто его знает?
А вот когда под Нойштеттином сменили 2-й Кавалерийский корпус, так там даже повара из подразделений лазили к немцам. То ли за трофеями, то ли зачем, не знаю. Но там лес и такая тихая оборона, что даже повара лазили, чтобы захватить «языка». Не знаю, правда это или нет, но так рассказывали. А в книге Добрушина есть эпизод, как под Сталинградом повар дрался с немцами черпаком.
– Можете выделить самый явный момент, когда сами могли погибнуть? Что называется, заглянули смерти в глаза.
