– В Германии такой случай был. Когда нас перевели в город Виттенберг, мы жили в небольшом селе. И наш взвод поселили в большом доме. Там жил немец – старик, и у него на груди почетный знак фашиста, что он двадцать или сколько там лет состоял в фашистской партии. Даже не стеснялся его носить, и чуть что, он там ух какой злой… Чуть ли не ядом на нас брызгал. А у нас лошади в сарае стояли, сколько-то времени прошло, надо вывозить навоз. И я этого не видел, но ребята рассказали, что вместе с навозом увезли и хозяина. Его положили на бричку, навозом закидали и увезли. Дошипелся фашист…
И в Польше был случай. Там у нас врач и фельдшер жили на квартире. Мужчин нет, только полячка и девочка лет семи. И один из них эту мамку, а другой девочку… Она на суде сказала, что тот ее не насиловал, она отдалась, вроде того, что я бы ему и сама дала, но девочку-то зачем насиловать? Ну, их там осудили – расстрелять… Но спустя месяц где-то по дороге обгоняем корпусные тылы, а там один из этих двух кричит: «Ребята, привет!» Видимо, сделали суровый вид и отпустили…
А нам потом запретили любые контакты с гражданскими, особенно с женщинами. Потому что сифилисом от них очень многие заразились. Вот, например, эпизод.
Уже после Победы, заступили мы в караул, и мне командир взвода говорит: «Если придет товарищ из медслужбы, новенький офицер, проводишь его ко мне!» Ну, в десятом часу меня вызывает дневальный. Подхожу. Стоит высокий такой лейтенант в узеньких медицинских погонах: «Я к Купрееву». Я его проводил до комнаты, он открывает: «А, заходи!» И слышу щелк – замок. Удивился, помню, чего это? Ну, ушел. Где-то через день-два встречаю медсестру Верочку, которая всегда ходила с командиром полка. Она дружила с командиром саперного взвода, и потом они поженились. У нас с ней дружеские отношения, и я ее спрашиваю: «Верочка, а что это у вас за лейтенант новенький? Разве они друзья с нашим командиром взвода?» И она мне отвечает: «Смотри, чтобы и ты с ними не подружился. Не дай бог!» Оказывается, он ходил к нему, потому что когда отмечали в своей узкой компании Победу, он подцепил у немок сифилис, и этот ходил ему уколы ставил.
Но потом его от нас куда-то отправили, и мы уже без него шли маршем через всю Германию. И когда пришли в Польшу, там расформировывали, я попадаю в 22-й Гвардейский полк. Тут уже демобилизация вовсю идет. Первыми отпускают с тремя и больше ранениями, потом с высшим образованием, по специальностям, ну и по возрастам. И меня через некоторое время назначают помощником командира взвода. Сдает мне взвод Саша Измайлов, прекрасный парень из Средней Азии. А командира взвода нет, где-то в госпитале. Оказывается, он тоже сифилис подцепил…
– Помните, как узнали о Победе, как отметили?
– Когда Берлин окружили, нас сразу бросили на Эльбу. День и ночь скакали и вышли на Эльбу еще 1 или 2 мая. Там, по сути, война для нас и кончилась. (Некоторые подробности этих боев можно узнать из наградного листа, по которому командир 65-го кавполка подполковник Костенич Г.И. был представлен к званию Героя Советского Союза. –
