Но вот у меня почему-то и не отложилось в памяти чего-то такого, мол, стрельбу подняли. Это, наверное, в Берлине или в других местах, а мы-то уже закончили воевать, за неделю немного пришли в себя. В Виттенберге остался штаб дивизии, штаб 121-го полка, а нас отвели в небольшую деревушку. Причем интересно, там шоссейная дорога заходит в нее прямо, потом крутой поворот метров на сто пятьдесят, и опять под прямым углом. И когда уже отпраздновали Победу, на мотоцикле приезжает из хозяйственного отдела штаба дивизии наш краснодарец – Мишка, а фамилии не помню. Мы познакомились, когда почту отправляли, он был шофером на грузовой машине. А этот мотоцикл достался ему в одном селе. Получилось так, что мы там остановились, и нам сообщили, что, мол, была недавно вооруженная группа немцев. И еще говорят: «А в том доме прячется немец-дезертир. Он из-под Берлина сбежал, приехал на мотоцикле и прячется от войны». Ну, зашли во двор. Проходим, а там перед ступеньками в дом забетонирована чистилка, как у нас перед подъездами – грязь с обуви счищать. Заходим, висит карабин, пояс с подсумками патронов, с тесаком. Я сразу его раз. Позвали, тот выходит: «Камрад!» Ну, с ним ля-ля-ля, чего-то поговорили. Я ему карабин отдаю, но без патронов. Он его стволом под чистилку засунул и погнул. Хорошо, а где мотоцикл, спрашиваем. «Момент! Айн момент!» Открывает сарай, там дрова сложены. Он их раз-раз, а за ними мотоцикл стоит. Почти новенький и без коляски. Ну, выкатили его, и Мишка его сразу забрал себе. В общем, он на этом мотоцикле приехал, поздравил с Победой и предложил мне: «Садись, прокатимся!» Ну, я сел, но сразу предупредил его: «Смотри, там этот поворот!» Сел сзади, и он как дал сразу по газам. А я там больше нигде такого не встречал, что заборы прямо у самой дороги и вот этот изгиб. Кричу ему: «Миша, там шлагбаум!» Он раз, сюда пролетел, а тут шлагбаум и часовой. И то ли тот часовой перепугался, но он шлагбаум не поднял, а сразу его в сторону. А куда деваться нам? На это бревно? И Мишка сворачивает и в забор… А забор такого плана – кирпичи и между ними решетка. И вот он на хорошей скорости втыкается в эту кладку, мотоцикл капотирует, он носом в решетку, а я через этот заборчик планирую во двор… Выхожу через калитку, а он весь поцарапанный и мотоцикл лежит, тарахтит… А я посмотрел, у меня правое колено уже мокрое. В крови все… Я его очень сильно стесал. Может, поэтому оно у меня и болит. Говорю ему: «Миша, ну тебя на фиг с твоим катанием…» Он быстренько на мотоцикл и как рванул…
– А вы на Эльбе встречались с американцами?
– Ну а как же. Они всего на несколько часов раньше пришли. Мы на этой стороне, они на той. Ну, начались встречи, братание. Они с нас внаглую кубанки драли. Хорошая встреча, нормальная. Командира полка даже наградили американским орденом.
Потом даже совместный парад провели, сам Монтгомери приезжал. Подарили ему бурку, кубанку, так он чуть не уссался от радости. Такой довольный был. На этот парад как раз наш полк был выделен. Ну, провели подготовку, сказали, что будет парад, но подробностей мы не знали. Даже не то, что парад, просто сказали привести в отличное состояние конский состав. Потом нас вывели в поле, вроде как трибунку сделали. И вот полк проходил в конном строю, у Добрушина это подробно расписано. Но мне этот эпизод особенно не запомнился. Я же опять-таки в радиотачанке сидел. Знаю, командир корпуса был, а от них лучше сидеть в тачанке. Перед начальством лучше светить не надо. (
– Войну часто вспоминаете?
– Вспоминается, конечно. Война мне первое время снилась. А кому не снилась? Ведь это все не кем-то, а нами пережито… Сейчас, правда, уже редко когда. А снится разное. Но чаще всего то, что не хотелось бы видеть и вспоминать…
Сейчас это уже как-то ушло в прошлое, но порой вспоминаешь, и думаю, до чего же мы пацаны были глупые. Ведь ну нельзя же было одному, допустим, заходить в дом, идти куда-то. Моменты вспоминаются особенно памятные. Когда, например, в августовском лесу птички летают, щебечут, а там обстрел такой страшный… И я так мысленно к этим птичкам обратился – ну вы-то здесь чего? У вас же крылья есть, летите отсюда подальше! Если б у меня были крылья и возможности, я бы, конечно, улетел из-под этого огня. Из этого ада… Или, например, как-то божья коровка села и ползет. Я ее так потихоньку толкаю – лети отсюда! Нечего здесь делать! Нехорошее это место…
За помощь в подготовке интервью автор выражает сердечную благодарность Анне Аксеновой, Карине Маркарян и Наталье Вахмяниной.
