Не без основания считал маршал Конев в тех условиях окружение противника с последующим его разгромом высшей формой оперативного искусства. Сохранилась, кстати, рукопись его послевоенного труда «Окружение» (по опыту Великой Отечественной войны), где он весьма убедительно обосновывает отмеченный выход. Вместе с тем в ряде случаев, исходя из конкретных условий обстановки, по его решению наносились рассекающие удары на широком фронте, давая также значительный эффект. «Захват важного плацдарма у Кременчуга, юго-западнее Полтавы, стал возможен, – справедливо считает английский историк Лиддел Гарт, – благодаря решению Конева форсировать Днепр в нескольких местах. Результативность этого преднамеренного рассредоточения усилий возросла благодаря тому, что форсирование осуществлялось под прикрытием тумана». Почти аналогично решались задачи в Уманско-Ботошанской операции.
Имея богатый опыт руководства крупными оперативными объединениями, Иван Степанович умело применял его при разработке наиболее эффективных приемов использования крупных масс войск в операции. «Он очень тонко чувствовал обстановку, – отмечает один из соратников маршала генерал армии А.С. Жадов. – На основе ее уяснения и всестороннего анализа безошибочно определял, какая армия, какую задачу сможет выполнить наилучшим образом. При подготовке операций Иван Степанович проявлял, кроме того, большое умение выбирать время начала наступления». В результате войска под его руководством достигали успеха даже в условиях относительного равенства в силах и средствах с противником, как это было в Калининской, Уманско-Ботошанской и Кировоградской наступательных операциях.
В почерке Конева просматривается явное стремление массировать силы и средства на избранных направлениях главных ударов, уделяя первостепенное внимание организации огневого поражения врага привлечением большей части артиллерии, сосредоточением авиации, огня танков и самоходно-артиллерийских установок, а также их ударных возможностей там, где решался исход операции или отдельного ее этапа. «Лучше сразу обрушить на противника огонь всей артиллерии, ошеломить его, хоть ненадолго парализовать, – требовал Конев, организуя боевые действия по освобождению Калинина в декабре 1941 года, – чем размазывать огонь артиллерии по времени и платить за это ценой многих солдатских жизней».
Как свидетельствует статистика, степень массирования средств огневого поражения на участках прорыва по решению, принимаемому И.С. Коневым, была всегда высокой: не менее 85–90 процентов. Характерно также, что в Львовско-Сандомирской и Берлинской операциях до 60 процентов имевшейся артиллерии, в том числе и крупных калибров, передавалось в дивизионные и полковые артиллерийские группы. Этим создавались наилучшие условия для достижения единства огня и удара наступавших войск с учетом конкретных условий обстановки: соединения форсировали водные преграды, вели бои в лесных массивах и населенных пунктах. С подходом же войск к горным массивам, как это было в Восточных Карпатах, широко применялся огонь по строго ограниченному количеству районов расположения наиболее важных вражеских целей, за счет чего опять-таки решалась задача массирования огня.
Конев удачно сочетал умение правильно определять кризисные ситуации в боевой обстановке с настойчивостью в достижении поставленных целей. Это бесценное качество военачальника позволяло ему во многих операциях Великой Отечественной войны в трудных условиях склонять чашу весов в свою пользу. Так, приняв, вне сомнения, целесообразное решение на обход Львова, Иван Степанович принял все возможные меры для его реализации. «Твердая рука и железная целеустремленность маршала, – отмечает генерал В.С. Архипов, – который вопреки сиюминутным соображениям буквально вытащил нашу 3-ю гвардейскую танковую дивизию из-под города на оперативный простор и добился того, что первоначальный план был выполнен, сыграли решающую роль в расчленении противостоящей группировки противника, в освобождении центра Западной Украины от фашистских захватчиков с наименьшими потерями».
Другой пример относится к августу 1944 года, когда неоднократно возникала, казалось бы, настолько сложная обстановка, что требовался немедленный ввод в сражения фронтового резерва – 5-й гвардейской армии, однако Конев настойчиво отклонял все предложения и просьбы ввести эту армию в дело до подхода к Висле. И необходимо признать, что эта непреклонность сыграла свою положительную роль. Иван Степанович ввел в сражение 5-ю гвардейскую армию в самый критический момент борьбы за Сандомирский плацдарм, когда советские войска, сосредоточенные за Вислой, подверглись контрудару группировки противника в составе четырнадцати дивизий, в том числе шести танковых и моторизованных. Представляется, что если бы армия была введена в сражение до подхода к реке, то вряд ли поредевшим в боях соединениям фронта удалось бы сохранить этот важный плацдарм.
