«Иван Степанович работает, как хороший бухгалтер, – отмечал в беседе с корреспондентами военных газет генерал армии И.Е. Петров. – Умело и точно все всегда подсчитывает. Все как есть. И противника, и свои войска. И возможности транспорта, и возможный характер снабжения. Даже характер своих командиров и командиров противника… И конечно же, политические вопросы…»
Типичным для Конева было стремление ввести противника в заблуждение относительно истинных намерений и планов предстоящих действий. Это тоже был своеобразный расчет имевшихся возможностей, расчет, позволявший создавать лучшие условия для реализации своего замысла. С этой целью по его решению применялись различные приемы маскировки и дезинформации вражеского командования.
Так, имитацией сосредоточения двух танковых армий и танкового корпуса в полосе 1-й гвардейской и 18-й армий при подготовке Львовско-Сандомирской операции у противника создавалось впечатление о наличии основной ударной группировки на станиславском направлении (в действительности она действовала на львовском и рава-русском). Показ ложной группировки войск на восточном берегу Вислы в январе 1945 года, откуда враг мог ожидать наступления на Краков, ввел противника в заблуждение относительно направления главного удара фронта. Применение дымов при форсировании Днепра, в операциях на Правобережной Украине и в Восточных Карпатах, а также при форсировании Нейсе позволило скрыть от противника характер истинных действий войск.
Известно, что одной из форм введения противника в заблуждение является отход от шаблона в применении сил и средств. Ярким примером таких действий стало решение Конева на проведение разведки боем не за сутки до начала наступления, к чему уже привык противник, а ранним утром первого дня Висло-Одерской операции. Тогда же, чтобы обмануть противника, с переходом главных сил в атаку применялись демонстративные действия с использованием макетов, вызывающих на себя огонь вражеской артиллерии.
Достижение внезапности, по убеждению маршала Конева, одно из главных условий успеха в операции и бою. По его оценке, внезапность заключается в выборе времени, приемов и способов боевых действий, позволяющих нанести противнику удар тогда, когда он менее всего его ожидает, и там, где противник его не ждет. «Внезапность тесно переплетается с военной хитростью. Она позволяет захватить на поле боя инициативу, поставить свои войска в более выгодное положение даже при отсутствии превосходства над противником, требуя постоянной творческой мысли, большой организаторской работы командиров и штабов», – подчеркивал Конев на разборе одной из операций.
Эффективному решению задач разгрома противника в операциях, проведенных Иваном Степановичем Коневым, в немалой степени способствовали те методы руководства войсками, которые им применялись как при подготовке, так и в ходе ведения боевых действий.
Практика Великой Отечественной войны убедительно свидетельствует, что Иван Степанович умел организовать труд коллектива, мобилизовать подчиненных на творческую работу. Не менее важная его черта – стремление предоставить максимально возможное время для организации боевых действий командирам, штабам, другим органам управления соединений, частей и подразделений.
Жесткий контроль, сочетаемый с оказанием практической помощи, учебой подчиненных – следующая особенность стиля деятельности Конева. Не менее характерная черта – тяга к работе на местности, к постоянному общению с личным составом. «И.С. Конев, – подчеркивал А.М. Василевский, – как только примет решение на операцию, едет в войска – армии, корпуса, дивизии и там, используя свой богатейший опыт, тщательно готовит их к боевым действиям». Желание видеть поле боя, оказывать помощь подчиненным проявлялось у него и в ходе проводимых сражений. Во время штурма Калинина и Харькова командующий находился на наблюдательном пункте, откуда просматривалась панорама боя. В горячие дни Корсунь-Шевченковской операции он вылетел туда, где противник пытался контрударами и контратаками пробить брешь в перемычке окруженной вражеской группировки.
