Боевые товарищи маршала вспоминают и другой эпизод, раскрывающий отношение его к соратникам, к людям вообще. В последний день мая 1945 года в Торгау, где располагался штаб 1-го Украинского фронта, проходила церемония вручения государственных наград. На правом фланге строя стоял командир 17-й артиллерийской дивизии прорыва генерал С.С. Волкенштейн, участник Гражданской войны, с 1941 года прошедший боевой путь от стен Ленинграда до Берлина и Праги. Маршал Конев подошел к нему первому. Достал из коробки Золотую Звезду Героя, прикрепил к груди мужественного артиллериста эту высокую награду Родины. Пожал руку, поздравил и в пояс, по-русски поклонился. Поклонился всем, кто стоял в строю.
О стремлении объективно оценивать деятельность подчиненных свидетельствует также факт, приведенный К.В. Крайнюковым в книге «От Днепра до Вислы» при описании боев на сандомирском плацдарме. В те дни фашистская армия неистовствовала, подвергая бомбовым ударам позиции советских войск. Проводились контрудары и контратаки. На одном из участков гитлеровцам удалось потеснить измотанные боями поредевшие части 13-й армии. Узнав об этом, Конев в резкой форме упрекнул командующего этой армией генерала Н.П. Пухова.
– Армия не институт благородных девиц, – насупившись, ответил он на реплику члена Военного совета фронта, вставшего на защиту Пухова. – Я не намерен рассыпаться в любезности, когда ставится под удар судьба плацдарма. Враг без боя не сдается. Надо победу у него вырывать, понимаешь, Константин Васильевич, вырывать! А это достигается умением, настойчивостью командиров, стойкостью воинов, решительностью действий.
– У генерала Пухова умение есть, воли тоже достаточно, – заметил Крайнюков. – Только она не показная, а внутренняя, осознанная, выстраданная, закаленная в боях.
Иван Степанович усмехнулся и махнул рукой:
– Ну, пошел, комиссар, философствовать – «внутренняя, осознанная». Сам знаю Пухова и по Курску, и по Днепру, и по Висле.
Коневу было присуще душевное отношение к людям, с которыми связывала его судьба. Военный корреспондент М. Зотов, к примеру, был очень тронут тем, насколько быстро решил командующий войсками Калининского фронта все организационные вопросы, связанные с деятельностью корреспондентской группы. Более того, командующий предложил одному из спецкоров поселиться с операторами, у которых сосредоточивалась вся информация. О высоких человеческих качествах Ивана Степановича рассказывает и генерал И.С. Катышкин, вспоминая о своих встречах с маршалом в ходе Висло-Одерской операции. Один из соратников Конева Главный маршал бронетанковых войск А.Х. Бабаджанян, отвечая на вопрос, чему стоило учиться у Ивана Степановича, говорил, что учиться нужно у Конева прежде всего умению влиять на людей. «Он был горячий и увлекающийся, но умел сочетать в себе трезвость, спокойствие, рассудительность, твердость и непримиримость с добротой и благородством. Он был жестко требователен, но прежде всего к себе».
Борис Полевой, подчеркивая колоритность фигуры Ивана Степановича, пишет о нем «как о самом интересном человеке, с которым сводила репортерская судьба. Мне довелось наблюдать его курносое, истинно русское лицо в разных условиях боевой обстановки. Оно всегда оставалось… волевым и целеустремленным. О признании же военного таланта маршала весьма ярко свидетельствует эпизод, происшедший на встрече командования 1-го Украинского фронта с группой американских офицеров во главе с генералом О. Брэдли в мае 1945 года». «Корреспондентка одной из американских газет, – продолжает Полевой, – привезла последний номер красочно оформленного военного журнала. В нем на целую страницу был помещен дружеский шарж, созданный на основе известной васнецовской картины «Три богатыря». Богатыри, как им и полагается, сидели на своих мохнатых богатырских конях. У них, однако, были сегодняшние, знакомые черты. В Илье Муромце легко было узнать Г.К. Жукова, в Добрыне Никитиче – И.С. Конева, а в Алеше Поповиче – К.К. Рокоссовского – прославленных советских маршалов… В подписи значилось: «Русские богатыри». И в ней закладывался, вне сомнения, глубокий смысл, выражалось признание полководческого искусства выдающихся советских военачальников, их связь с народом, который одержал победу в нелегкой борьбе».
«Победа далась нам нелегко, – скажет в те дни маршал Конев. – Враг был силен и коварен. Тем большей славы достоин советский солдат – действительно, чудо-богатырь. Он был храбр в бою, суров и великодушен. Ему мы обязаны нашей победой».
Ивану Степановичу свойственны были и такие черты характера, как личное мужество, самообладание, самоотверженность. Не раз водил он в атаку бойцов в боях с белогвардейцами, лично участвовал в дерзких вылазках, будучи комиссаром бронепоезда с символическим названием «Грозный» в годы Гражданской войны. О мужестве Конева в первые дни фашистской агрессии повествует А.И. Еременко, в июле 1941 года заместитель командующего войсками Западного фронта, впоследствии – Маршал Советского Союза.
