– По сравнению с ними собаки – образец честности и благородства, – зло скривился Гриша.
В ответ вождь только одобрительно кивнул. Гриша, убедившись, что высочайшая аудиенция окончена, развернулся и отправился приводить себя в порядок. Смыв песок и пот, он натянул чистое исподнее, поданное оборотистым Митяем, и, расправляя гимнастёрку, негромко проворчал:
– Это даже не бой был, а какая-то разминка. Даже скучно.
– Вы, барин, забыли, что он обычный кочевник, а вы мастер боя, которого сам Лю учил, – не удержался от реплики Митяй.
– А ты откуда про мастера знаешь? – удивился Гриша.
– Земля слухами полнится, барин, – лукаво усмехнулся слуга. – А уж что-что, а слушать я умею.
– И зачем тебе это?
– А на всякий случай. Иной раз и не захочешь, а такие тайны узнаешь, что волосы дыбом. А там глядишь, и господину капитану чего для дела пригодится.
– Понятно. И за мной тоже шпионишь?
– Бог с вами, барин. Как можно?! – искренне возмутился Митяй. – Вы уж простите великодушно, но я не для того к вам на службу просился. Вот хоть плетью порите, хоть в морду бейте, а иного не услышите.
– Не серчай, Митя. Это я так, ворчу, чтобы пары спустить, – примиряюще улыбнулся Гриша, хлопнув его по плечу. – Но сам понимаешь, мне в поездку собираться, а тут ты на службу просишься. И что я подумать должен?
– Это верно. Странно получилось, – подумав, кивнул Митяй. – Да только я вам, барин, так скажу. Любому терпению человеческому предел есть. Вот моё и закончилось. Надоело по кабакам пьяное хамло обслуживать. Не поверите, но каждый раз, когда вы в кофейню приходили, я душой отдыхал. Всё чинно, вежливо, как с человеком. Потому и решился к вам на службу проситься. Подумал, уж если человек так в кофейне с половым обращается, то и дома так будет. А за ради такого и служить честно сам бог велел. А следить за вами мне по службе положено. Да только не так, как вы подумали. Уж поверьте, хоть господин капитан и благодетель мне, а рассказывать ему про вас без вашего согласия я не стану. Хоть в холодную, хоть на каторгу, – закончил Митяй, истово перекрестившись.
– Да бог с тобой, Митя. За что ж тебя на каторгу? – удивился Гриша. – Я, брат, казак, а не душегуб какой. И всё, что не по закону делать собираюсь, прежде капитану рассказываю. Так что не за что тебе на каторгу идти.
– То, барин, только ваши дела, – решительно заявил Митяй. – Как, кого и зачем – меня не касаемо. Но ежели решите, что помощь моя потребна, то только свистните. Всё, что прикажете, сделаю.
– Уймись, – отмахнулся парень. – Сказал же, тёмных дел за мной нет и не будет.
Неожиданно в лагере возникла какая-то суета. Митяй, подхватив грязную рубаху, моментально испарился, чтобы спустя несколько минут появиться обратно и бодро доложить:
– Барин, там их следопыты каких-то врагов заметили. Приказано срочно лагерь свернуть. Уходим. Арабы сказали, что собираются нас в самую серединку пустыни увести. Как это, пустыня Дехна, вот.
– Ну ты проныра! – удивлённо рассмеялся Гриша. – Даже местное название запомнил.
– Так господин штабс-капитан и не скрывали. Так прямо и сказали.
– Ладно. Раз так, пошли сворачиваться, – кивнул Гриша, продолжая посмеиваться.
Спустя два часа большой караван канул в темнеющих песках. Как арабы ориентировались среди совершенно одинаковых барханов, удивляло Гришу больше всего. Он умел находить дорогу в степи, в лесу, в горах, но пустыня оказалась гораздо сложнее. Вспомнив о следах, оставляемых на песке большим количеством верблюдов, Гриша решительно догнал ехавшего впереди Коте и, хлопнув его по плечу, спросил:
– Костя, спроси у них, почему они не боятся, что их лагерь по следам найдут. Я же видел, что следы никто не затирает.
– Это я тебе и сам скажу, – усмехнулся Котэ. – Ты заметил, что в пустыне никогда не бывает абсолютно безветренно?
– Конечно. Хочешь сказать, что все следы скоро песком занесёт?
– Вот видишь, – улыбнулся Костя, – всё просто.
– Но ведь ветер не везде песок гонит.
– Потому они и идут не прямо, а только по тем местам, где ветра больше. Это у них тут целая наука.
– Ясно. И куда они нас ведут?
– К своему роду. Вождь обещал тебе, что со старейшиной сведёт?
– Обещал.
– А тут данное слово, считай, свято. Не для всех, конечно, но этим верить можно.
– С чего?
– А с того, что ему от нас, точнее, от тебя, что-то нужно.
– Скорее всего, наши карабины ему нужны, – подумав, мрачно предрёк парень.
– Нет. Убить гостя – один из самых больших грехов. Тут считают так. Хочешь убить – убей в пустыне. Но если пригласил домой и преломил с человеком хлеб и испил воды, то его жизнь для тебя неприкосновенна. Только если он сам нарушит закон гостеприимства. Да и то сначала изгони его за пределы своего дома и только потом убей.
– Интересно. На Кавказе тоже что-то подобное есть, – вспомнил Гриша.
– Знаю. Это древние законы. Они действовали ещё в те времена, когда о вере Христовой никто и не помышлял.
– И далеко нам ехать?
– Завтра к вечеру придём, если останавливаться не станем. Вождь так сказал.
– Трудный переход будет, – помрачнел Гриша. – А люди и не отдохнули толком.
