На столе оперативник разложил карту. Совещание начали тотчас. После доклада Гервасиева о готовности полка к боевым действиям полковник, опершись руками о край стола, склонил голову:
— Вот он, этот знаменитый городишко... Невелик, но сплошь на холмах. Все подступы у немцев как на ладони. Да и укрепились они, по данным разведки, неплохо. Операция, друзья мои, предстоит серьёзная. Вот смотрите: наши части охватывают город подковой — с северной стороны и до юго-запада. Крайний справа полк Короткова, кстати, уроженца Ставрополя, усилен дивизионом 907-го артполка. Между этим полком и вашим — позиции 1177-го полка Львова. Ему приданы два артдивизиона. Короткову и Львову придётся атаковать на самом трудном направлении, с востока пробиваться к железнодорожному вокзалу, куда немцы стянули технику. Они приготовились нас встречать с этой стороны. И мы подыграем, начнём штурм отсюда, чтобы у них не возникло сомнения в направлении главного удара. Однако овладеть городом вряд ли возможно лобовым натиском. Поэтому перед твоим полком, Андрей Никитич, ставится важнейшая задача: ночью атаковать противника с юго-восточной и южной стороны, продвинуться к центру и завязать уличные бои, отвлекая часть вражеского гарнизона. Фактически вы окажетесь у немцев в тылу. Успех будет зависеть от внезапности и мощи атаки. Вы должны смять оборону и захватить центр. А он расположен выше железнодорожного вокзала. Таким образом, уже мы будем иметь преимущество... Уясните, товарищи, какая на вас ложится ответственность. Момент для штурма Ставрополя благоприятный. Ситуация может измениться, если мы замешкаемся и пропустим в город немецкий полк, направленный на подкрепление из Невинномысской. Так что на учёте каждая минута!
Проводив представителя дивизии, Гервасиев провёл расширенное совещание, заслушал комбатов и командиров подразделений, дал взбучку заместителю по тылу, приказав немедля собрать у населения цепи, канаты, верёвки. Затем, разослав подчинённых, в сопровождении адъютанта объехал отдыхающие батальоны, побеседовал с бойцами и офицерами и остался вполне удовлетворён их настроением.
На КП Гервасиев вернулся вечером и застал здесь особиста Шорина. Подождав, пока командир полка сбросит полушубок и запорошенную шапку, старший лейтенант доложил:
— В расположении части задержан неизвестный. Утверждает, что направлен партизанским штабом. При обыске обнаружен пистолет. Никаких документов при себе не имеет. На вопросы отвечать отказывается. Вообще ведёт себя нагловато... Требует, товарищ подполковник, встречи с вами.
— Где он? Заводите, — бросил Гервасиев, подходя к печи и наблюдая, как связистка Алёна, статная, светловолосая волжанка, тут же, на припечке, заваривает в чугунке чай. Вдохнув мятно-чабрецовый аромат, подполковник улыбнулся и, чувствуя в озябших ногах тяжесть, присел на табурет, скрестил руки на груди. Он с трудом перебарывал сон, думая о скором бое, но мысли вязли, путались. Его о чём-то спросил ординарец, но в ответ Гервасиев лишь двинул плечом и, закрыв глаза, мгновенно уснул... Через минуту-другую вдруг вскинулся, дивясь своей слабости, зыркнул по сторонам и остановил взгляд на вошедшем, в припудренной снежком гимнастёрке, Шорине, конвойном и небритом молодом мужчине в лисьем малахае. Подполковник нехотя поднялся, одёрнул китель.
— Слушаю. Кто таков? Что за особые секреты? — недовольно спросил он и прошёлся вдоль стены, заложив руки за спину, — коренастый, с копёнкой русых волос и остриженными, по армейской моде висками.
— Боец партизанского отряда Шаганов. По заданию командира находился в Ставрополе, собирал сведения о вражеской обороне. Сегодня приказано выйти к вам и доложить.
— А чем можете доказать, что партизан, а не провокатор или... подобный гусь? — вприщур глянул Гервасиев и остановился, положил руки на гнутую спинку венского стула, на котором по-хозяйски развалился и придрёмывал пушистый рыжий кот.
— Документ при мне ... — возразил партизан, и умело — носком о задник — снял левый сапог и выпростал примотанный портянкой пакет.
Гервасиев усмехнулся, поворачиваясь к офицеру контрразведки, дескать, как же вы обыскивали? Шорин нервно хмурился, пока задержанный разворачивал свою истрёпанную книжицу.
— Шаганов Яков Степанович. Боец партизанского отряда. Звание — старший сержант, — с явным недоверием прочитал контрразведчик и тут же уточнил: — Кем и где присвоено?
— Я служил в сабельном эскадроне 257-го полка 17-го кавалерийского корпуса. Под Хадыженской контузило. С товарищами переходил линию фронта. Повторно был контужен. Лечился в своём хуторе, пока не связался с партизанами.
— Ладно. Подробности своей биографии расскажете после... По карте ориентируетесь?
— Так точно.
Командир полка, направляясь к столу, внимательней присмотрелся к партизану: плечист, чубат, чернобров. Красив той мужественной красотой, которая присуща казачьему роду. В карих глазах — ни тени смущения, сосредоточенность.
— Из казаков, что ли?
— Из донских казаков.
