Не успел Степан Тихонович лечь в постель, как явился Шурка Батунов, вернувшийся из Пронской, и передал, что его вызывает волостной бургомистр завтра на совещание. «Будет стружку снимать за то, что не везём зерно на элеватор, — встревожился староста. — Эх, затянули с пахотой! Только бы успеть отсеяться...»
Заседлав по совету конюха, деда Дроздика, молодого солового жеребца (уж больно неказиста была его рабочая лошадь), Степан Тихонович ранком поскакал в Пронскую. Малообъезженный конь перебивал на галоп. В утренней степи было прохладно и тихо. Бурьяны вдоль дороги курчавились под инеем, суля ясный день. Потревоженные стуком копыт, изредка вспархивали перепела. Заяц-русак, в дымчато-серой зимней шубке, выпулил на дорогу нежданно-негаданно. Присел, глупыш, на задние лапы в нескольких метрах и уши наставил! С забившимся сердцем Степан Тихонович мигом перебросил через голову ремень винтовки, передёрнул затвор и... боком полетел с пол охнувшего жеребца! И фуфайка не помогла — ушибся о накатанную твердь крепко. Охая и чертыхаясь, поднялся. Ни зайца, ни скакуна! Тот крупной рысью отмахивал назад к хутору. Кричи не кричи...
В волостное управление прихромал Степан Тихонович обыденкой. По безлюдью возле многочисленных подвод и лошадей понял, что совещание уже началось. Караульный, немолодой станичник с пышными усами и тяжёлым подбородком, прищурившись, сострил:
— Ты, землячок, одёжину с пугала снял?
— Как это с пугала? — обиделся атаман.
— А так как оно есть! Весь бок в пылюке, и вата из-под мышки вылезла. Офицерья поприехали, а ты жалче оборванца. А ну, скидай рвань этакую!
Степан Тихонович поневоле подчинился. Вывернул фуфайку подкладкой наружу и оставил её вместе с винтовкой под присмотром сидельца, а сам юркнул в кабинет Мелентьева.
— ...По пшенице в этом году советская госпоставка была 2700 центнеров, натуроплата — 2900, фонд РККА — 775 и семенной фонд — 500. Всего — 6875 центнеров. Колхоз же, при самом лучшем урожае, мог собрать пять тысяч центнеров! — выступал староста из Аграфеновки Букуров, худощавый, интеллигентного вида пожилой человек. — Кроме того, колхоз должен был сдать наличными: военного займа — 15 000 рублей, подоходного налога — 25 000, обязательного страхования — 18 500, за услуги и работу МТС — 35 000...
— Ну и память! — восхищённо шепнул Григорий Белецкий, оказавшийся рядом со Степаном Тихоновичем.
— А к чему это он?
Дарьевский атаман ближе придвинул стул и пояснил:
— Доказывает, что задания невыполнимы. Супротив Мелентьева прёт...
Букуров говорил как по писаному:
— Таким образом, советские чиновники выжимали из хозяйства всё, что только возможно. Отсюда обеднение и нищета. Ведь каждый колхозник был обязан сдать: сельхозналога — 70 рублей, культсбора — 40, налога самообложения — тоже 40, военного налога — 700, займа — 100, лотереи вещевой — 100 и так далее. Прибавьте к этому ещё натурналог мясом, молоком, яйцами, мёдом. Более... да что там! Подавляющее число колхозников были должниками государства. Прошу извинить за обилие цифр. Но они как раз свидетельствуют, какую грабительскую политику проводили коммунисты. Казалось бы, нужно усвоить уроки лихоимцев. И новой германской власти давать нам реальные планы. С учётом военного времени, отсутствия рабочих рук, тягла и разрухи. А вопреки этому...
— А вопреки этому довольно демагогии! — оборвал Мелентьев.
Букуров глянул вдоль длинного стола, за которым сидели старосты, вероятно, ища сторонников. Но их лица были хмуры и безучастны. Поддержать оратора никто не решился.
— Герр Штайгер, к сожалению, не смог присутствовать. Но он крайне недоволен поставкой продуктов волостью. Создаётся впечатление, что у нас не богатый край, а пустыня! — Мелентьев не сдержал крика. — Вся вина за это ляжет на вас, господа старосты! Не сомневайтесь, бездельники и саботажники понесут суровое наказание! Кавказский фронт, по всей видимости, просуществует до весны. Мы обязаны всецело взять на довольствие германскую армию. Поэтому по согласованию с фельдкомендантом, намечены неотложные меры. Первое. В недельный срок завершить вывоз всего зерна на элеватор. Там, где ещё не окончен обмолот снопов, следует прекратить другие работы, чтобы его ускорить. В помощь вам будут приданы продовольственные звенья. Второе. Также за неделю произвести ревизию и выбраковку всего поголовья скота. Ваши сводки будут перепроверены... Третье. Натурналог на каждый двор остаётся таким же, как и при Советах. А затем, с введением нового порядка землепользования, он увеличится соразмерно расширению личных хозяйств. Никаких церемоний с лентяями! Каждый казак или крестьянин должен трудиться в поте лица. Пусть не забывают, что при разделе земли в будущем лучшие работники получат лучшие участки.
