— Ещё что-нибудь? — услужливо осведомилась молодая, стройная женщина, похожая на цыганку, остановившись у дверного проёма.
— Спасибо, Катюша. Если понадобишься, позову, — улыбнулся Павел Тихонович и стал сбивать сургуч с водочной бутылки.
— Одна? — кивнул брат, когда хозяйка скрылась за притворенной дверью.
— Сынишка у бабки. Моя... ординарушка, — многозначительно намекнул Павел Тихонович и до краёв наполнил рюмки.
Просьба Степана невзначай вызвала заминку:
— Павлик, ради Христа, сними ты этот немецкий мундир! Не могу привыкнуть...
— Верно. Жарко, — согласился тот и разделся, оставшись в нательной рубашке.
Водка раздразнила аппетит Дружно принялись хлебать борщ, заправленный сметаной. Перед тем как выпить по второй, Павел пододвинул на середину стола сковороду и снял крышку. От жареной картошки с розовыми кусками свинины распространился такой запах, что Перетятько откровенно сглотнул слюну. Немного спустя, раскрасневшись, вытирая усы, он похвалил:
— У тебя не хозяюшка, а клад!
— Надоело по гостиницам, — простодушно сознался Павел. — От клопов спасу нет! И грязно... Ну, как поживают полковник Белый и помощник его...
— Тарасенко? — подсказал Мефодий и басисто засмеялся: — Все в делах! Начальник штаба на днях ездил в Тихорецкую. Там формирование добровольческой казачьей сотни завершено. На очереди Новолеушковская станица. Загвоздка в тёплом обмундировании и вооружении. Представь себе, сколько ни направляла требований казачья канцелярия, ответа от немецких властей нет.
— Закуривайте, — предложил хозяин, вытряхивая из пачки сигареты. — Ментоловые. Правда, не очень крепкие... Дело в том, что мы, к сожалению, всецело зависим от немецкого командования. А кроме того, дробление наших эскадронов, соединение
— Мы по твоему совету предложили, чтобы кубанский полк, когда закончится его создание, был выдвинут на линию фронта. Но, увы. Разрешения не получили!
— И не получите... Большевики гораздо дальновидней. В бурунах дерутся уже два их казачьих корпуса: донской и кубанский. Я был там, участвовал в атаках. Красные прут как черти.
Туман, опускавшийся на Ворошиловск, ускорил наступление вечера. Катюша принесла лампу с ясным, только что протёртым стеклом. «А ведь такая жена Павлику и нужна, — подумалось Степану Тихоновичу, проводившему её пристальным взглядом. — И красивая, и чистотка, и хозяйка замечательная... Один как перст! Хоть бы дитя после себя оставил...»
Пока братья молча курили, Перетятько отведал пирога и закачал головой. Польщённый Степан Тихонович пояснил:
— Моя супруга испекла.
— Смалочку люблю пирог с рисом и яйцами. А уж этот — произведение кулинарного искусства! Хороши также рыбные пироги у евреев. Кстати, анекдот... Абрам спрашивает: «Слушай, Мойша, почему у тебя записано в паспорте, что ты украинец?» — «Ты же знаешь, Абрамчик, что я родился на Украине». — «Так если голубь родился в конюшне, так разве он конь?» — Мефодий захохотал и сытно икнул.
— Анекдот анекдотом, а всё же немцы доброе дело сделали, — нахмурившись, напомнил Павел Тихонович. — Очистили Казакию. Если бы не иудеи, никогда бы не произошёл октябрьский переворот! До чего же ловко стравили русских! Много лет ломаю голову и не могу понять: отчего наш народ, православный и богоносный, веру Христову променял на большевистскую ложь? Предал царя? Не зря ведь звали мы его батюшка царь!
— Зря! — выпалил Мефодий. — Династия Романовых сгнила сама по себе, как трёхсотлетний дуб. Большевики его только толкнули. Если не в эту войну, то позже и они рухнут. Ничего вечного нет. Лить слёзы по монарху — глубочайшее заблуждение. Особенно для казака. Все цари без исключения относились к казакам настороженно и даже враждебно. Конечно, и предки наши не были ангелами. Дуроломили, бунтовали. От истории никуда не денешься. Но вспомни, как Павел I посадил Донское войско «одвуконь» и послал завоёвывать Индию, чтобы сгубить и не иметь помех для введения на Руси католичества. Слава богу, только через Волгу переправились. Убрали этого придурка...
— Я знаю, что ты преподавал в техникуме до войны. Мне с тобой не тягаться, — перебил Павел. — Я говорю о том, что перенёс на собственной шкуре. Мы в Белой гвардии воевали ради спасения Отечества. А большевики, оболваненные Лениным и его бандой, желали только установления собственной власти! Их идейная убеждённость — фиговый листок! Животная алчность толкала мужика и казаков-предателей воевать против нас.
— Только ли алчность? Нет, дорогой есаул. Давай по порядку. Помогали казаки спихнуть самодержца? Помогали. Осатанев от войны с Германией, как встретили Октябрьскую революцию? Весьма сдержанно. И вплоть до весны восемнадцатого года Добровольческая армия, в которой мы с тобой воевали, оставалась одинокой. И если бы не красный террор, если бы не поголовное истребление казаков, не притеснение со стороны негодяев вроде донского большевика Сырцова, то, возможно, не разгорелась бы и Гражданская война. Маловато нас тогда было, вспомни...
