Голос жезтырнак убивает в полете птиц. Стремительна жезтырнак и чудовищно сильна. Ее когти разрезают камень, словно масло, а человека раздирают на мелкие-мелкие куски в мгновение ока. Любит полакомиться жезтырнак человечьим мясом. А еще больше – человеческой кровью. Гипнотическим взглядом усыпляет она любого встречного и, пока он дремлет, высасывает у него всю кровь. Жезтырнак – вампир, но, в отличие от европейских собратьев, не боится серебряных пуль. Она питает к серебру нежную страсть и с удовольствием увешивает себя такими украшениями. Правда, золото она любит больше.
Жезтырнак необычайно мстительна и не прощает обид. Уже упоминавшийся ранее сорель, по некоторым поверьям, муж не албасты, но жезтернак, и жестоко карает тех, кому удалось расправиться с его любимой супругой. А расправиться с ней все-таки можно. Каким образом? Об этом мы расскажем чуть позже.
Родственницей жезтырнак выступает Таутай-Лак – очень страшный женский демон с козьими ногами и острым как бритва языком. Язык этот остр в прямом, а не в переносном смысле. С его помощью дьяволица разрушает дома и горы, разрезает скалы и каменные стены. Убить ее может только герой, завладевший когтем жезтырнак. Убить Таутай-Лак необходимо, ибо не дает она прохода людям, потому что питается исключительно человеческим мясом.
Жил-был некогда старик, и был у него единственный сын. Когда почувствовал старик приближение смерти, подозвал к себе сына и так напутствовал его последними словами:
– Сын мой, прошу тебя об одном – будешь ездить на охоту, никогда не ночуй в одиноком мавзолее в степи, иначе быть беде.
– Какой беде? – удивился сын, но старик уже ничего ему не ответил.
Недолго размышлял сын о мудром наказе отца, вскоре забыл о нем и, беспечный, отправился на охоту. Вышло так, что пришлось ему заночевать у одинокого мавзолея в степи. Разжег юноша огонь, как вдруг из темноты вышла прекрасная молодая женщина, с головы до ног закутанная в богатые шали. Ни лица ее, ни рук толком не сумел разглядеть юноша и заподозрил неладное. Однако виду не подал, пригласил женщину к костру и угостил мясом. Свирепо, совсем не по-женски вгрызалась незваная гостья в кости, прикрывая лицо рукавом изумительного платья и только усиливая подозрения юноши. И когда женщина поднялась и, даже не поблагодарив юношу, скрылась во мгле, тот понял, что его ночная спутница – сама жезтырнак.
Но не робкого десятка был наш джигит. Снял он куртку и шапку, натянул их на подходящее бревно и влез на дерево. Вскоре незаметно возвратилась к костру жезтырнак. Увидела якобы спящего на земле юношу, обрадовалась. Обнажила железные когти, откинула шаль, скрывавшую медный нос, и бросилась на беззащитную добычу, надеясь полакомиться свежей кровью. Но не тут-то было. Прочно застряла ведьма железными когтями в бревне, а юноша вскинул лук и поразил ее меткими стрелами. Испустила дух жезтырнак. Юноша же слез с дерева, отрубил у жезтырнак медные когти и погрузился в сон.
Наутро снова отправился юноша на охоту и опять пришлось ему заночевать у одинокого мавзолея. Не ждал он больше незваных гостей, а зря. Только минула полночь, как из мрака вновь выступила женщина. Острый взгляд был у юного охотника, и когда ветерок на миг приподнял полы плаща гостьи, заметил он у нее на ногах козьи копытца. Похолодело все в груди юноши, понял он, что угодил в капкан ужасной Таутай-Лак, но взял себя в руки и вежливо пригласил женщину разделить с ним скудную трапезу. Недобро усмехнулась Таутай-Лак, села у костра и свирепо посмотрела на юношу. А тот, незаметно вытащив нож, протянул ей кусок прожаренного мяса. Ухватила Таутай-Лак еду, открыла рот, чтобы проглотить ее, и юноша, не теряя времени даром, отсек ей язык. Диким криком закричала Таутай-Лак, лишившись своего грозного оружия, и рухнула наземь. Подскочил к ней юноша, нож от радости прочь отбросил, а Таутай-Лак схватила его за ворот куртки и стала душить. Рано он обрадовался, что расправился с коварным демоном. Отрезав язык, отнял джигит у Таутай-Лак волшебную силу, но не убил. Плохо пришлось бы ему, не вспомни он о когтях жезтырнак. Выхватил юноша из-за пазухи медный коготь и с размаху вонзил его в грудь Таутай-Лак. Захрипела в предсмертной агонии Таутай-Лак, отпустила юношу и умерла. А джигит благополучно возвратился домой и зажил после этого мирно и счастливо.
Стоит отметить, что в некоторых вариантах мифа иногда в бревно превращается сама жезтырнак, и, когда ничего не подозревающий охотник садится на него, жезтырнак накидывается на него, душит и съедает.
В непролазных чащах, у дорог и тропинок, в поросших лесами островах, обитает злой конаяк («кон» – «дубленая кожа», «аяк» – «нога») с длинными ремнями вместо ног. Сидит демон на ветке в образе благообразного старца, поджидает жертву. И как только окажется под деревом одинокий охотник или скиталец, тотчас прыгает ему на спину конаяк, обвивает длинными ногами-ремнями и заставляет мчаться по лесным тропам. А затем, загнав бедолагу-путника до смерти, съедает его.
