Еле-еле успели – рухнуло дерево, и Мыстан уже готова была вцепиться в горло своей жертвы. Но кинулись на нее псы и вмиг растерзали, а юноша вернулся к родным, и жил потом долго и счастливо.
С Мыстан кемпир связана занимательная легенда о скале Кемпиртас («старуха-камень»), которой можно полюбоваться в Баянаульском национальном парке. Скала напоминает лицо старой женщины. И не мудрено, так как, возможно, это вовсе и не скала, а голова зловредной Мыстан.
В древности верили, что жила в этой местности под землей страшная Мыстан кемпир. По ночам она выбиралась на поверхность, заявлялась в аул и похищала самых лучших скакунов. Быстрая, как молния, уходила она от смелых джигитов, а многих и вовсе одолевала в схватке и съедала. Лишь один батыр сумел одержать над ней верх. Долго бились они, до самого рассвета, и не сносил бы батыр головы, если бы не поразил коварную старуху первый луч солнца. Юркнула Мыстан кемпир под землю, да поздно. Голова ее не успела укрыться в спасительном мраке, окаменела и превратилась в скалу.
Заметим, что превращение Мыстан кемпир в камень с первыми лучами солнца напоминает метаморфозу, происходящую с гномами в скандинавской мифологии. Вспомним хотя бы карлика Алвиса, посватавшегося к дочери Тора. Тор, не желавший подобного жениха, расспросами задержал его до рассвета, и с первыми лучами солнца бедняга Алвис окаменел.
А о Жалмауыз кемпир и ее связи с жезтырнак рассказывает следующая легенда.
Жили-были два брата Жайык и Едиль. Были они славными охотниками. Всю добытую дичь справедливо делили они между жителями аула. Как-то Жайык возвратился с охоты и поведал брату странную историю, произошедшую с ним в степи.
– Увидел я следы босого человека и пошел по ним, – рассказал Жайык. – Долго петлял след, пока не привел меня в шалаш из камыша. Никого не было в шалаше, и я уже думал вернуться домой, как вдруг услышал голос: «Жайык, а, Жайык! Будешь слушаться меня – счастливым станешь, а не будешь – съест тебя Жалмауыз кемпир!» Оглянулся я по сторонам – нет никого. Тогда я ответил голосу, что никого не боюсь и слушаться никого не собираюсь, особенно всякую нечисть. С тем и ушел.
Не поверил брату Едиль. На следующий день сходил вместе с ним в тот шалаш, осмотрел его кругом, никого не нашел и голоса ничьего не услышал.
– Выдумал ты все! – напустился на брата Едиль и побрел обратно в аул.
Брат же остался охотиться в степи. Ждет его Едиль, а тот все не возвращается. Отправился Едиль его искать. Целый день и вечер бродил по сопкам и курганам, да так Жайыка и не отыскал. Наступила ночь. Разжег Едиль в степи костер, поместил на прут кусочек грудинки и пожарил его на огне. Вдруг возникла перед ним женщина, с ног до головы укутанная в шекпен, плащ из верблюжьей шерсти.
– Дай мне поесть! – потребовала женщина.
Едиль поделился с ней грудинкой и с удивлением смотрел, с какой жадностью впивается гостья зубами в мясо. Порой ему слышалось, что зубы женщины лязгают, словно железные, но он думал, что ему это чудится.
– Хорошо накормил ты меня, – пробурчала женщина, насытившись. – Повезло тебе, а иначе было бы тебе худо.
Исчезла женщина так же внезапно, как появилась, словно провалилась сквозь землю. Испугался Едиль, подумал: «Уж не жезтырнак ли шастает в этой безлюдной степи?» Снял с себя шекпен, как советовали бывалые охотники, укутал в него бревно, а сам затаился. Вскоре снова выскочила из тьмы женщина в верблюжьем плаще. Кинулась к бревну, лязгнули железом зубы. Выстрелил Едиль из ружья. Упала женщина, замерла. Подкрался к ней Едиль, увидел медные когти на ее руках и медный нос и понял, что действительно чуть не попался на зуб жезтырнак. Срезал Едиль у чудовища медные когти, положил в сумку и лег спать.
Такая же история приключилась с ним и на следующую ночь, и на третью – трех жезтырнак уложил Едиль, а брата Жайыка так и не сыскал.
