В апреле 1942 года, находясь в командировке в Берлине, Харламов вошел в контакт с личным докладчиком Розенберга инженером Хербертом Думпффом. «Последний, — как писал Харламов в письме Василию Глазкову, — меня очень любезно принял, взял весь принесенный мной материал /программу Движения, статут, докладную записку о проведении программы, докладную записку о составлении отдельных казачьих частей, докладную записку о „Казачьем вестнике“ и, наконец, докладную записку с просьбой об образовании особого казачьего реферата при министерстве Востока/»[223].
Но самым важным среди всех этих документов была подготовленная специально для Розенберга докладная записка о казаках, которая начиналась следующими словами: «Имеем честь предложить Вашему высокому вниманию настоящую Докладную Записку и просим не отказать занять определенное отношение к чаяниям Казачьего народа и уведомить о них высокие руководящие круги Великогермании, решающие в сей исторический момент судьбы Казачества, его исконных Земель и их положения в Новой Европе, под руководством Великого Вождя и Рейхсканцлера Адольфа Гитлера»[224]. В этой записке и излагались некоторые мысли о возможной теории происхождения «казаков-арийцев».
В течение апреля — мая 1942 года Харламову удалось встретиться с доктором Марквартом — личным адъютантом Розенберга и с ближайшим помощником — сподвижником Розенберга — Шикаданцем. Вскоре ему также посчастливилось установить контакты с руководителем остотдела Министерства пропаганды доктором Таубертом и его ближайшим помощником Штаном. Но самым, пожалуй, важным достижением Петра Харламова было то, что ему удалось встретиться с начальником штаба шефа СС Гиммлера — генералом Вольфом, который «настолько заинтересовался нашим вопросом, что взял с собою весь материал при отъезде в ставку к Вождю»[225], и с рейхсляйтером Борманом. Важную роль сыграло и знакомство с бароном фон Клейстом — офицером немецкой контрразведки. Барон, знавший не понаслышке о том, как умеют воевать казаки (по его предложению уже были созданы казачьи части на Восточном фронте), считал, что нужно как можно быстрее разрешить казачий вопрос, и даже пообещал, что «если казаки себя хорошо зарекомендуют, то он гарантирует, что казачий вопрос поставлен будет непосредственно перед ВОЖДЕМ»[226]. Все это, а также то, что немцам было просто необходимо идеологически обосновать факт использования казаков на фронте в качестве союзников, и послужило поводом к разработке новой теории о казачьем происхождении.
