4). Не считаете ли Вы ошибочным и вредным в теперешнее смутное время раскалывать казаков созданием параллельного Управления Казачьих Войск, независимого от Главного Управления Казачьих Войск (во главе с ген. от кавалерии Красновым)?»[199]. Ответного открытого письма со стороны Власова не последовало, да и что мог ответить руководитель КОНР, например, на просьбу предоставить защиту и оказать помощь казакам на родной земле, в то время как кольцо советских войск неумолимо сужалось вокруг Берлина, а сам генерал больше думал о том, каким образом сдаться союзникам и не попасть в руки ищущих его отрядов Советской армии.
Ответ на свое послание П.Н. Краснов получил от казачьего управления при КОНР. Документ, датированный 28 марта 1945 года, был подписан Г.В. Татаркиным, В.Г. Науменко и другими авторитетными атаманами. Авторы ссылались на Манифест КОНР как на основной документ, в котором содержатся «совершенно точные, не допускающие кривотолков, официальные разъяснения», в том числе и по вопросам, затронутым Красновым[200]. В письме подчеркивалось, что союз КОНР с Германией является равноправным и что именно к такой форме взаимоотношений организаторы Комитета стремились всегда: «…Мы боремся за независимую Родину, которая не может быть ни под чьим протекторатом или покровительством, в то время как Вы берете на себя смелость от лица казачьей массы утверждать, что после победы над большевизмом Россия „останется под покровительством и наблюдением Германии“». Авторы послания упрекнули Краснова в том, что он открыто не признает очевидный факт существования размолвок в антибольшевистском лагере, и заявили, что казачество уже давно не едино, несмотря на общность целей борьбы и общность союзнических отношений с Германией. Резко отрицательную оценку в этой связи получила деятельность крайних самостийников: «Эти люди считают казаков не выходцами из среды русского и украинского народов, приобретших в силу некоторых особенностей жизни специфические черты и потому образовавших особую бытовую группу в нашем народе, а самостоятельным Казачьим народом! Эти люди с серьезной миной говорят о некоей самостоятельной Казакии. Казачья же масса всегда считала себя плотью русского народа, всегда героически отстаивала национальные русские интересы, понимая, что разъединение с русскими может быть только интересно врагам казачества» (полный текст Открытого письма Краснова и ответ на него от Управления казачьих войск при КОНР см. в Приложении 1.8).
Получив это письмо от своих бывших соратников- казаков, П.Н. Краснов, по свидетельству современников, пришел в бешенство. Он окончательно потерял чувство меры и ощущение реальности. Сложно сказать, с чем это было связано, но генерал никак не мог понять, что уже не 1941 год и даже не 1942-й и что всякая политическая борьба осталась далеко в прошлом. В тот же день он издал приказ № 12 казачьим войскам, в котором обвинил своего бывшего коллегу и друга В.Г. Науменко, занявшего очень активную про-КОНР-скую позицию, в… самозванстве и недействительности его производства в Войсковые атаманы кубанского казачества в 1920 году. «За 25 лет своего заграничного сидения, — обличал Краснов бывшего единомышленника, — генерал Науменко настрочил много приказов. Теперь он призывает вас на другой, также „единственно правильный путь“. Завтра он снова вас будет призывать и отдавать вам приказы иные и для иных. Весь опыт его заграничного сидения показал его полную политическую бесхребетность. Казаки, проходитe мимо всех самозваных „атаманов“ и их преступных приказов, но стойте твердо и неизменно на своем казачьем пути!»[201]
