— За них ничего сказать не могу. Не встречался. Поглядим, казаки.
В корпусе оказалось много интересных новостей. Первой из них оказалась весть о прибытии новых отрядов из Украины.
Узнав об этом, казаки толпами ходили друг к другу и расспрашивали о делах.
Лука с другом Якимом довольствовались пересказами товарищей или сами слушали, не задавая вопросов. Родных у них не осталось, и спрашивать было не о ком, но послушать вести с Украины было интересно.
— У нас что ни год, то бунт или восстание, — вздохнул Лука с сожалением.
— Чего ты хотел? Паны лютуют, а народ огрызается. Сколько ни бей панов, а они вырастают как грибы после дождя. Видно, так устроен мир, что без панов не обойтись.
— Сдается, что так, друг Якимко, — согласился Лука. — Об этом я уже слышал, и не раз, от умных казаков. Да и сотник наш намекал.
— Что-то мне кажется подозрительным его доброжелательное отношение к нам, простым казакам, — заметил Яким, оглянулся по сторонам и продолжил: — Я так думаю, что это неспроста.
— Что же он тогда мог задумать? — насторожился Лука.
— А чего ему задумывать? Он просто легко может нас дурить. Когда старшина не дурила нас? Таких, как Кривонос да Трясило, редко можно встретить. Мне казаки бывалые рассказывали. Остальные только о своем кармане и думают.
— И то верно. Но мы с тобой получили за последние месяцы хороший куш. С такими деньгами можно припеваючи жить и горя не знать. А взяться с умом, то и землицы можно прикупить и паном сделаться. Если с умом, повторяю, — Лука скривил губы в неопределенную гримасу.
— И ты туда же, Лука! Всё о панстве думаешь!
— А почему нет? Думаешь, без богатства можно что-то путное сделать? Без богатства ни у одного казака ничего не выйдет. Главное — правильно им воспользоваться и не мордовать людей.
— И ты знаешь, как это сделать, Лука? — с интересом спросил Яким. Лука отрицательно покачал головой, помолчал, а затем сказал:
— Можно подучиться у знающих людей. Ведь не все же дураки и пропойцы.
— Вестимо, не все, но большинство, я так думаю, Лука.
— И мы, по-твоему, дураки? — с некоторой обидой спросил Лука.
— Самые настоящие, друг мой!
— Это почему же так ты решил?
— Потому, что мы и понятия не имеем, как можно устроить жизнь. Деньги у нас имеются, а что с ними делать — мы не знаем. И какого черта мы тут околачиваемся столько времени?
— Об этом и я подумывал, только ни до чего не додумался, — ответил немного грустно Лука.
— Потому что дурак, как и я. Я тоже ничего придумать не могу. Но оставаться здесь я больше не хочу. Надоело! Сколько уже наших полегло в чужой земле, и сколько еще ляжет! Не хотелось бы быть среди них.
— Не предавать же своих казаков?! Разве так можно поступать? Это просто подло и нечестно, Якимко! Лучше ты мне об этом и не напоминай!
Яким не стал продолжать столь скользкую тему, но задуматься Луку заставил. А тот лишь удивился, что и у него самого иногда возникали в голове подобные думки, хотя признаваться в этом даже себе было неудобно.
Зима прошла вполне сносно, если не считать больших холодов, обрушившихся в конце января. Сотня Боровского два раза участвовала в небольших походах и оба раза возвращалась почти без потерь.
Теперь, когда буйно цвела весна, поползли уверенные и настойчивые слухи о большом походе к французской границе.
Полковник Носович много раз выступал перед казаками, призывал сохранять спокойствие и строго выполнять условия договора. Некоторые казаки пытались требовать выплат по задолженностям, но этот вопрос полковник не пожелал обсуждать. Его поддержали почти все полковники и сотники, и казакам пришлось смириться. Это для них было привычно, и все они рассчитывали в походе во Францию добыть себе зипуна.
В конце мая конный корпус Носовича выступил к французской границе. Казаки переправились на левый берег Рейна и совершили глубокий рейд к Саберну и Нанси. В мелких стычках с французами немного познакомились с их тактикой ведения войны.
— Ничего страшного в этих французах нет, казаки! — кричал бодрым голосом сотник Боровский. — Мы уже три раза с ними сшибались, и всегда они ретировались после нашей атаки с воплями и свистом.
— Пан сотник, может, им не по нутру наш свист, ха-ха-ха!
— А визга они отродясь не слыхали! Можно придумать и чего-нибудь получше! За этим дело не станет! Мы можем, пан сотник!
Казаки были в благодушном настроении. Новые места давали пока что много продовольствия и вина. Перепадало иной раз и кое-что более ощутимое.
Однажды с воплями, свистом и гиканьем галопом ворвались в большое селение с вполне добротными домами — жители с перепугу полезли в погреба, и деревня словно вымерла. Даже собаки попрятались и лишь скулили, выглядывая из своих убежищ.
Казаки, не увидев жителей, набросились на живность, потом обнаружили селян. Мужиков заставили снести в обоз побольше вина и снеди, женщин многие казаки поволокли по сараям, и истошные визги еще долго доносились оттуда.
— Это не по мне! — равнодушно молвил Лука в ответ на рассказ Якима. — Если девку я не смог уговорить, то она мне и не нужна.
— А мне всё равно! Лишь бы девка.
