Он не успел закончить. Все казаки, что были здесь, и часть французов зашумели, закричали. Ферон стоял в сторонке и не вмешивался. Он наблюдал.
— Капитан, вы делаете не то, — проговорил Назар.
— Кто ты такой, чтобы учить меня, вонючий осел?! Убрать его с глаз долой!
Почти никто не тронулся с места, а Лука сказал с дрожью в голосе:
— Вы ничего не добьетесь своей жестокостью, капитан. Эти люди не враги. Сами знаете, что в этом селении ничего больше нет для нас.
— Смотрите, как заговорил этот сосунок? Взять его, заковать в железа!
— Капитан, не стоит так волноваться, — пытался успокоить того Назар.
Капитан задохнулся от злобы и возмущения. Он обернулся к Ферону и крикнул, брызгая слюной и размахивая шпагой:
— Ты что стоишь как столб, лейтенант? Это же бунт! Изволь выполнять мои распоряжения, Ферон!
— Прошу простить меня, капитан, — подошел ближе лейтенант, — но должен заметить, что вам и в самом деле следовало бы успокоиться. Все тут слишком возбуждены, капитан. А я не получал еще никаких приказов, простите.
— Так получите мой приказ, лейтенант! Арестовать всех этих ослов и отправить на борт! Всех, кто не подчинился моим приказам!
— Сожалею, господин капитан, но выполнить такой приказ будет трудновато, — и Ферон обвел глазами матросов.
Он заметил, что лишь треть их готова поддержать капитана. Расклад сил был не в его пользу.
После короткой перепалки капитан смирился с положением, отпустил жителей и решительным шагом направился к шлюпкам, бросив на ходу:
— Грузите добро!
На борту весть о стычке на берегу взбудоражила команду. Она разделилась на две неравные части. Большая часть поддержала казаков. С капитаном осталось человек около пятнадцати.
— Теперь надо ждать ответных действий, — заметил Лука. — Капитан так просто не забудет этот случай.
— Тогда чего нам медлить? — взвился Терешко. — Сейчас, пока у нас в руках оружие, сместим капитана и выберем другого. Лейтенанты хоть и не вмешиваются, но стоять с капитаном вряд ли будут.
— Погоди ты, Терешко! — Макей положил ему руку на колено. — Так просто такие дела не делаются.
— Дядька Макей дело советует, — подал голос Лука. — Еще неизвестно, сколько французов могут поддержать нас. А без уверенности в их поддержке нам не сбросить капитана. Да и лейтенанты не внушают мне доверия. Слишком осторожны и пока только намекают, а сами ждут нашего выступления. Повременим, казаки.
На том и порешили, но договорились, что хоть малые ножи, но должны сохранить при себе, коль такое дело подворачивается.
Бочонок вина и много еды развеселили матросов. Лунная ночь была теплой и тихой. Море дышало миром и благодатью. Ураган пронесся, и теперь можно будет спокойно бороздить воды в поисках лучшей добычи.
Ближе к полуночи многие матросы захмелели и повалились спать прямо на палубе. Заснули и казаки. Лишь несколько вахтенных да рулевой бодрствовали.
А ранним утром казаков разбудил громкий голос капитана.
Вокруг них стояли вполне трезвые вооруженные мушкетами матросы из тех, кто безоговорочно поддержал капитана.
— Вы что, ребята? — бросил в их сторону Яким, вскочил и тут же сел после крепкого тычка прикладом.
— Вы нарушили мои приказы, — говорил капитан с приторной улыбкой. — Вы оказали сопротивление капитану на борту! За это вам полагается виселица! А пока посидите в трюме до суда. Французов, которые выступали против меня, запереть отдельно! Их не более десяти найдется, и не только те, кто был на берегу. Я знаю этих бунтовщиков!
— Капитан, мы не нарушали договора! — крикнул возмущенно Назар.
— Заткни пасть, если не хочешь первым ощутить крепость петли на шее. Увести бунтовщиков проклятых!
— В договоре нет пункта об убийстве мирных людей! — продолжал вопить Назар, уже потерявший надежду уговорить капитана.
Казаков обыскали, выбросили на палубу ножи, затолкали в трюм и решетку задвинули засовом. И еще прикрыли парусиной.
— Вот гнида! Воздуха совсем лишил нас! — вскричал Терешко. — Говорил я вам, что надо было вечером дело делать!
Ему никто не ответил. Все были сильно обеспокоены и возбуждены. Темное помещение трюма воняло всеми отвратительными запахами уже давно плавающего судна. Было душно уже сейчас, а что будет в полдень, когда солнце начнет палить нещадно?
Когда глаза привыкли к темноте, казаки огляделись. А Лука вдруг с таинственным видом зашептал:
— Казаки, это же тот самый трюм, где мы запрятали оружие. Оно ведь и сейчас здесь. Вот нам и шанс!
— А ведь верно! — воскликнул Макей и воровато оглянулся на люк в потолке.
— Так в мушкетах и пистолетах нет ни пороха, ни пуль, — заметил Губа.
— Я сам зарядил несколько пистолетов, когда прятал, — ответил Лука шепотом, словно его мог кто-то понять там, наверху.
— Не может быть! — Терешко даже охнул от волнения.
— Не очень-то радуйтесь, ребята, — охладил пыл Макей. — Порох наверняка в этом месте будет сырым. Ничего не выйдет у нас.
