— Как это тоскливо, любимый! Ты можешь оставить меня этому противному человеку? Ты жесток и не любишь меня!
— Как ты можешь такое говорить, моя любимая?
— С тобой мне так хорошо, что я не могу и представить, что со мной будет, если ты исчезнешь из моей жизни!
Лука пытался успокоить женщину, но лишь любовные утехи заставляли ее сменить свои мрачные мысли и слова на жаркие поцелуи. Она так спешила насладиться этими короткими часами, будто они были последними в ее жизни.
Так продолжалось несколько недель.
А тем временем на общем сборе матросов было решено возвращаться во Францию. Для казаков даже разработали продолжение этого плана. И Ферон доложил:
— После нашей высадки во Франции вы на этом судне отправляетесь в Польшу и оттуда добираетесь к себе по домам, казаки.
— А судно потом куда? — спросил Назар.
— Стоимость судна будет вычтена из вашей доли, разбитой на всех членов команды, — бодро ответил Ферон. — Думаю, что это честно.
— Мы подумаем об этом, капитан. Когда планируется отплытие?
— Надеюсь, что недели через две, если ветер не подведет. Дел еще много.
А Лука с каждым днем всё больше привязывался к Луизе. И скорый отъезд его не радовал. Это заметили и друзья. А Назар однажды спросил таинственно:
— Ты чем-то озабочен, Лука? Что происходит с тобой? Не хотел бы ты остаться здесь? Остров просто райский.
— Нет ничего такого, что могло бы меня задержать здесь, — неуверенно ответил Лука. — Просто мне некуда податься, когда вернусь домой. Да, собственно, и дома никакого нет. И что делать, я до сих пор не решил.
— Странно, но и у меня такое же настроение. Что мне делать дома? Я вроде как расстрига, изменник. Остаться в Польше? Душа не лежит к этому. А здесь великолепно! И жизнь намного легче и красивее, чем под гнетом Польши. Кем бы ты там ни был.
— Как странно ты говоришь, Назар! С чего бы это?
— Всё с того, Лука, с неуверенности. Никак не могу решиться ни на что. Если бы что-то меня подтолкнуло.
После этого короткого разговора Лука часто стал задумываться. Вспоминались слова и просьбы Луизы. А она была так восхитительна! Как бросить такую женщину?
А тайные встречи продолжались. Муж уехал на Антигуа, и для Луизы с Лукой вновь настали восхитительные ночи в таверне.
— Ты придумал, как поступить, милый? — спрашивала она довольно часто. — Я готова пойти на многое, любовь моя. Решай!
— Но я не могу дать тебе столько денег, как твой муж, Луиза! Это меня сильно и постоянно беспокоит.
— Глупый! У меня есть и свои средства. И весьма приличные.
— При чем тут твои средства, Луиза?! Я должен всё решить сам. Не мужчина я, что ли?
— Нет, ты послушай! Я имею больше десяти тысяч приданого, и это мои деньги! Разве мы не смогли бы жить на них припеваючи? Уехали бы, и никто нас не осудил бы. Кто узнает, что я замужняя женщина? Можно переселиться на испанский, а еще лучше на французский остров.
— Ты так хорошо говоришь, Луиза, что у меня дух захватывает! Но ты не задумываешься, что это великий грех, любимая?
— Разве любить — это грех, дорогой? Это Божья благодать! И Господь нам завещал эту любовь, Лука! А люди многое извратили в его учении.
— А мы еще разной религии, Луиза, — пытался он как-то охладить пыл женщины.
— Разве ты не веришь в Христа? — ужаснулась Луиза.
— Как можно так говорить? Я верую именно в Господа нашего! Но вера у нас разная, Луиза, любовь моя!
— Не вера разная, дорогой! Лишь обычаи, ритуалы или обряды. Остальное не может быть разным, коль мы оба верим в Господа нашего, Иисуса Христа!
— Мне трудно это уразуметь, Луиза! Лучше я потешу тебя собой! Ты не возражаешь, любимая?
Она бросилась в его объятия, их тела слились в едином порыве, и все посторонние мысли, заботы и вопросы потонули в блаженстве обладания друг другом.
Лука всё больше задумывался и уже не был так уверен в необходимости возвращения домой.
Но время неумолимо приближало отъезд. Голова шла у него кругом от постоянных переживаний и дум.
А тут еще на остров навалился жестокий шторм, почти ураган. В воздухе летали соломенные крыши домов, целые хибарки бедняков срывало с места и уносило в холмы. Пальмы трепались на ветру, гнулись чуть ли не до земли, а некоторые деревья ломались, и ветви с шумом носились в воздухе.
Ливень обрушивал на остров ужасные потоки воды. Плантации погибали, и у людей прибавлялось забот.
Ветер стал несколько стихать, но пока это было мало заметно. Гром грохотал, в небе носились зигзаги молний, и дождь продолжал лить потоками.
В это предвечернее время Лука не мог опоздать на очередное свидание с Луизой. Она прислала ему записку с посыльным мальчишкой. И записка сильно взволновала юношу. Что-то в ней было тревожное и зовущее.
Он уже три дня не был на борту «Хитрого Лиса». Было очень опасно идти к судну на шлюпке в такой ветер. Он нашел пристанище в крохотной таверне, что располагалась не так далеко от дома Луизы. Путь занимал минут десять, но под таким дождем был неприятен и труден.
Он шел, закрываясь от ветра капюшоном плаща, но это почти не помогало, и не проделал он и половины пути, как был уже мокрым до нитки.
