"Фокке-Вульфы", столкнувшись с новым противником, попробовали оторваться снижением. Но тяжёлые "Тандерболты" пикировали быстрее любого другого истребителя. Они стремительно догнали их и вместе ударили по замыкающему. 190-й задрожал от попаданий, вскинулся как осаженная лошадь, кувыркнулся, окутался чёрным дымом и взорвался. Остальные ушли ниже. Двойка P-47 прервала преследование. Враги покинули бой, и им надо возвращаться к бомбардировщикам.
— Спасибо, малыши.
Ведущий "Тандерболт" в ответ покачал крыльями, обе машины перевернулись и ушли в сторону. Ещё один B-17 оказался под атакой, и надо было его выручать.
Стрельба участилась, на этот раз загрохотали передние боковые пулемёты и верхняя башенка.
— Ещё двое пикируют на нас. Пара 190-х, с девяти часов. Не спускайте с них глаз.
— Смещаются к десяти часам. Бортовые стрелки, смотрите в оба. На одиннадцать, на одиннадцать. Заходят.
— Принял, — из левого скулового пулемёта ударил поток огня, остекление кабины завибрировало от отдачи 12.7 мм установки. — Проходит под нас, нижний стрелок, внимание!
— Засёк. Целюсь… попал! Отваливает с дымом.
— Присмотрите за "Крепостью" на три часа, с горящим двигателем. Прикройте её.
— Истребители с десяти часов, приближаются.
— Сверху или снизу?
— И оттуда и оттуда! Встречайте!
— Неуправляемый B-17 на восемь часов.
ЛеМэй развернулся в кресле, чтобы увидеть подбитый бомбардировщик. B-17 35-й группы, покидая боевой порядок, падал неторопливо и плавно. Он начал подниматься, затем перевернулся на спину, нос опустился и самолёт, медленно вращаясь, пошёл к земле.
— Давайте, ребята, прыгайте! — неизвестные голоса вдруг обрели личность и чувства. — Прыгайте!
— Вон один, вышел через бомбовый отсек.
— Вижу. Хвостовой стрелок тоже выпрыгнул.
— Смотрите за истребителями.
— Нижние стрелки, что там?
— Оба парашюта раскрылись.
— "Фоки" с девяти часов. Внимание.
— Команда всё ещё там. Ну давайте, прыгайте.
— Ещё три купола. Осталось пятеро.
— Истребители сверху на одиннадцать. Три 109-х. Ещё шесть 109-х на шесть часов.
— Малыши с ним разберутся. Но поглядывайте!
ЛеМэй держал самолёт на курсе. Было совершенно очевидно, что устойчивый полёт в плотном строю помогает стрелкам эффективно обороняться. И "Тандерболтам" работать легче, не нужно уворачиваться от маневрирующих бомбардировщиков.
— Ещё 109-е, на три сверху. Бортовые, займитесь ими.
— Я его поймал. Ну, ах ты ж сукин сын…
Сотрясение от пулемётов B-17 отдалось до самой кабины. Следующее сообщение было воплем торжества.
— Я достал его! Он падает. Смотрите, выпрыгнул!
ЛеМэй глянул вниз. 109-й разматывал чёрный дым из двигателя и центроплана. От самолёта отделилась фигурка. Пилот покинул машину, и это несомненно чистый сбитый.
— Говорит командир корабля. Я понял уже. Теперь, чёрт возьми, прекратите орать на весь эфир.
— Истребители на десять снизу. Два 109-х, приближаются.
— Нижняя башенка, огонь!
Из-под самолёта полыхнул сноп пламени.
— Да не пали такими очередями, экономь патроны.
— Смотрите, 190-й на три часа, встал в вираж. Научились бояться!
— Вали, вали его, пока не подобрались.
Сзади и ниже ещё одна "Крепость" 35-й группы получила повреждения. С двумя выбитыми двигателями она быстро теряла скорость и высоту, выходя из ордера. Одиночный беззащитный самолёт в считанные секунды станет добычей стервятников. ЛеМэй понимал, что сейчас ничем нельзя помочь. B-17 должны сохранять строй.
— Джексон, берите своих "Орлов" и прикройте ту "Крепость". Шевелитесь, колбасники рядом.
Восьмёрка P-47 отделилась от строя и, прибавив газ, пошла вниз, к подбитому B-17. Для Эдвардса такое решение было логичным. Они первыми сбросили подвесные баки, а череда схваток сказалась на боеприпасах и топливе. Так или иначе им пора возвращаться, и сопровождение повреждённого бомбардировщика – отличное завершение задания. Борт DE-B, ползущий прямо под ними, наконец-то выровнялся. Один двигатель определённо вышел из строя, его пропеллер замер. Другой неравномерными рывками выбрасывал чёрный дым, но всё ещё работал. По своему опыту возни с мотоциклами Эдвардс предположил, что мотор сейчас содрогается и чихает.
— Привет, большой. Сейчас мы тебя под ручки домой отведём.
— Рад вас видеть, — голос по радио был слабым и срывающимся. — У нас тут тяжко. Снаряды взорвались в районе радиорубки. Штурман и бортинженер мертвы, радист и два стрелка ранены. 190-й врезал нам спереди. Мы хоть правильно идём?
Эдвардс представил Джексона, листающего карты.
— Сейчас направляемся на запад. Будем разворачиваться. Как только пересечём Волгу, усадим вас на первый подходящий аэродром.
